что это может быть делом рук Завольского. Но нет, этим жирным говном там точно и не пахнет, не то я собственными руками переломал ему весь позвоночник.
— Кто такой Таранов Сергей Викторович?
— Блядь, — слышу очень сухой в ответ. — Сука. Блядь!
— В койку к няньке Стаси подложили одного типа, который пару недель назад засветился в компании Начальника службы безопасности Таранова С. В. Судя по реакции, Авдеев, это твой косяк.
— Пошел ты знаешь куда?! Еще я, блядь, не исповедовался!
— Да срать мне на твои дела, Ангелочек. Поднимай людей, бери за жопу кого нужно.
— Шутов?
— Что?
— Если вдруг хотя бы что-то нароешь…
— … спрячу ее в мешок и вывезу из страны садами и огородами, — не могу не съязвить, потому что пиздец как очкую, что на самом деле этот «Таранов» уже провернул такой фокус. — Я дам знать, Авдеев. Рассчитываю на взаимность.
Сидеть в четырех стенах невыносимо давит.
Накидываю пальто, выгребаю на улицу, ныряю в «мерина» и… туплю, прокручивая руки на руле как будто до состояния лопнувшей кожи. Куда ехать? Тупо колесить по городу? Искать… что? Молекулу в стоге сена?
Звонит Лори.
Слышу, как сильно дрожит ее голос и моментально беру себя в руки.
— Обезьянка, все хорошо, мы ее найдем. — Хотя, кажется, я говорю это себе.
— Дим, пожалуйста… Будь острожным. — Она всхлипывает. — Мне страшно, Дим…
— Эй, Лори, ты чего? Обезьянка, не плачь.
Внутри закипает злость.
Хуй его знает, что за фрукт этот «Таранов», но если Авдеев не решит эту проблему, я его точно закопаю — живым или не очень, но точно насыплю на него пару метров земли. За то, что протянул свои ёбаные грабли к моей дочери и из-за него плачет моя жена.
— Дима, мне очень страшно!
— Лори, мы с Белым нимбом уже нарыли кое-что, это точно не…
На втором дозвоне гудки.
Авдеев.
— Обезьянка, я перезвоню, ладно? Не плачь, пожалуйста. Все будет хорошо.
— Обещаешь?
— Обещаю. — А сам скрещиваю пальцы, потому что я хуй его вообще знаю, как будет.
Переключаюсь на Авдеева.
— Нашли на регистрацию несколько подходящих под описание Марины и Стаси.
Называет два аэропорта, до одного мне отсюда рулить минут тридцать. Авдееву, наоборот, ближе в другой. Договариваемся, разделяем силы и людей, потому что Авдеев уже подключил связи на выездах тоже начался шмон.
Скажем так — к тому, что Стасю попытаются вывезти из страны самолетом, я отношусь скептически. Сам бы точно действовал иначе. Вообще совсем по-другому, но не у всех людей в этом мире мой гениальный, умеющий просчитывать наперед мозг. Обычно, если дело опять же не касается спецуры, то люди идут по какому-то одному проторенному пути. Даже Завольский с его «богатым опытом» не сильно выёбывался, хотя мог бы.
Пока еду, диктую Лори голосовое, что есть вариант перехватить Стасю в аэропорту.
Добавляю, что мы с Авдеевым на постоянной связи и ей точно не о чем беспокоится.
Отправляю.
Через секунду соображаю, что зря сказал, в какую сторону рулю, но она уже прочитала и ответила коротким голосовым: «Я еду, Дим».
Кажется, на светофорах я хватаю минимум два штрафа на мигающий, но как же по хуй.
Зато добираюсь меньше чем за тридцать минут.
Внутри уже работают люди в штатском, но их в принципе не так чтобы тяжело сразу заметить в толпе. Патрули тоже на месте, прямо у меня перед носом останавливают темноволосую женщину с мальчиком-подростком — вообще ни хуя не то, что хотя бы близко может быть похоже на Рогожкину и мою дочь. Но расчет, видимо, как раз на тех товарищей, которые переглядываются с моей охраной, как будто говорят на языке жестов, которые даже показывать не нужно.
Иду дальше, захожу на эскалатор и все равно перепрыгиваю через ступеньку, чтобы сэкономить еще хотя бы пару секунд.
В зал ожидания влетаю, не чувствуя ног. В груди как будто напалмом выжгли вообще все, кроме адской боли. Пиздец, реально как спицами навылет через сердце.
Перед глазами мелькают лица, сумки, разноцветные куртки. Всё сливается в серую кашу. Толпа движется во всех направлениях, как кипящий поток, не давая разглядеть ни одного лица. Да как, блядь, тут вообще можно хоть кого-то найти?!
Поворачиваюсь вокруг своей оси.
Не знаю, наверное придумываю, что только что где-то справа мелькнули знакомые светлые кудряшки. И запах тоже — детского шампуня «со вкусом» фруктовых леденцов. Откуда это? Я ее только раз вживую видел, только пять минут на руках держал. Но, блядь, чувствую.
Как собака — чувствую свое.
Снова проворачиваюсь, иду вперед, раздвигаю тела руками как всратый Моисей.
Мечусь взглядом от стены к стене, стараясь охватить взглядом все сразу. Сжима кулаки так, что ногти впиваются в ладони. И как дурак мысленно все время повторяю ее имя.
Как мантру, надеясь, что она каким-то чудом услышит и подаст знак: Стася, Стася…
И вдруг правда ее вижу. Маленькую фигурку в розовой курточке. Она стоит у самого края зала, где стена из стекла открывает вид на взлётную полосу. Спиной ко мне. С ободком в виде кошачьих ушей и растрепанными кудряшками.
Мой мир замирает.
Время на секунду останавливается.
В висках пульсирует кровь.
Шаг. Еще один. Я не могу заставить себя идти быстрее, ноги будто парализовало.
— Стася… — Голос хрипит, как у больного тысячелетней простудой. Я сглатываю, стараясь взять себя в руки, и окликаю громче: — Стася!
Девочка останавливается. Я вижу, как она напрягается, словно прислушиваясь. Затем медленно, как медвежонок, поворачивается. Время замедляется, каждый жест моей дочери кажется бесконечным. Вот она поворачивает голову, вижу чуть покрасневшую от холода щеку. Большие глаза смотрят на меня с любопытством.
Хотеть, чтобы она меня узнала — это примерно тоже самое, что и пожелать повернуть время вспять, чтобы вернуться в ту минуту, когда я узнал, что стану отцом. Чтобы, блядь, все исправить.
Но я все равно очень тупо хочу, чтобы прямо сейчас она вспомнила, как я держал ее на руках в той квартире. И обещал, что с ней все будет хорошо.
А потом мой взгляд натыкается на еще одно тело рядом.
Марина. Ее лицо абсолютно серое и безжизненное, глаза смотрят в пустоту, будто сквозь людей и стены. Она не понимает, что Стася остановилась, смотри вокруг абсолютно стеклянными глазами. Только когда упирается в меня взглядом, на ее губах появляется какая-то сумасшедшая улыбка.
И в эту же минуту я понимаю, что ни хуя это не «за шаг до счастливого финала».
Потому что Марина достает что-то из кармана пальто и
