Теперь все это оставалось в прошлом. Все, чем он жил эти месяцы, о чем заботился, Рейвен оставлял позади.
Он оглянулся. Дур-зор стояла, окруженная племенем полутаанов. Теперь это будет ее племя. Дур-зор помахала ему рукой. Рейвен махнул в ответ и больше не оборачивался. Скорее всего, он уже никогда их не увидит. Рейвен не ожидал, что эта мысль отзовется в его сердце такой щемящей болью.
Он прошел около двух миль, когда тень громадных крыльев закрыла от него солнце. Рейвен запрокинул голову, вглядываясь в синеву неба.
В облаках пролетал дракон.
Рейвен всю жизнь слышал об этих удивительных созданиях, но ни разу не видел дракона. Он остановился, завороженный устрашающей красотой зрелища.
Дракон летел очень высоко. Солнце играло на его оранжево-красной чешуе, и она вспыхивала маленькими огоньками. Рейвен смотрел на изгиб драконьей шеи, на сверкающий хвост и восхищался мерными взмахами крыльев. С такой высоты Рейвен казался не более чем песчинкой, затерянной меж холмов, и дракон его даже не заметил.
Рейвен следил за полетом, пока дракон не скрылся вдали… Он так никогда и не узнал, что в тот день видел свою непутевую сестру Ранессу. Но почему-то эта встреча придала ему сил и мужества.
ГЛАВА 6
Жители Нового Виннингэля готовились к весеннему празднеству. Оно устраивалось каждый год. Горожане усердно отмывали, отчищали и отскребали все следы таанского вторжения. Они чинили пострадавшие здания, удаляли с фасадов въевшуюся жирную сажу, что несколько дней подряд летела на город от гигантских костров, на которых сжигали тела убитых таанов. Раненые успели поправиться, хотя у многих на всю жизнь остались боевые шрамы. Но почти никто не думал хвастаться ими и с гордостью показывать своим внукам. Люди понимали, что гордиться тут нечем.
Все с нетерпением ждали, когда налетят весенние ветры, полные дурманящих запахов, и выдуют прочь стойкое зловоние смерти. Ждали теплых весенних дождей, после которых на пропитанной кровью земле появятся яркие, веселые цветы.
Хотя до праздника оставался еще целый месяц, владельцы лавок торопились заново побелить стены. Мастера живописных дел подновляли старые вывески и малевали новые. Портные и швеи трудились сутки напролет. Каждая знатная дама и просто богатая горожанка непременно хотела блеснуть новым нарядом на балу в королевском дворце.
На месте грядущей ярмарки с раннего утра и до позднего вечера звенели пилы и стучали молотки. Плотники строили будки и прилавки для торгового люда. Специально нанятые мальчишки буквально ползали на коленях, очищая землю от камешков, щепок и прочего мусора. Владельцы трактиров и постоялых дворов торопились запастись провизией и напитками. Для них наступало горячее время, когда за один день можно будет выручить столько, сколько зимой они не получали и за полмесяца. Орден Врачевателей также делал необходимые запасы. Надвигавшееся празднество с его громадной ярмаркой и для них было горячим временем. Невзирая на усилия городской стражи, редкий праздничный день обходился без потасовок, разбитых носов и голов. Ярмарка привлекала народ со всех концов Виннингэльской империи. Сюда приезжали торговцы Дункарги, Нимру и Нимореи. Несмотря на гражданскую войну в стране эльфов, ждали, что из Тромека обязательно кто-нибудь приедет. Скорее всего, и из Сомеля к Новому Виннингэлю уже шел караван дворфов. Столичную гавань заполонили корабли орков.
А пока дул холодный ветер. С серых небес на Новый Виннингэль сыпался такой же холодный дождь. Но в дни празднеств обязательно выглянет солнце. Засыпая под стук дождя, горожане в мыслях видели теплые солнечные дни и слышали смех детей.
Тяжелые времена остались позади. Подданные были вполне довольны своим королем, и не без оснований. Путь Дагнаруса к трону пролегал по трупам и лужам крови. Однако, взойдя туда, он тщательно смыл с себя всю кровь и не жалел усилий, делая то, что считал нужным и справедливым.
— Когда-нибудь они будут говорить о благословенной памяти короля Дагнаруса, — произнес он вслух, стоя один перед портретом отца. — Впрочем, насчет «благословенной памяти» я, кажется, поторопился. Я не собираюсь умирать. Для подданных я стану не «благословенной памятью», а неувядаемо живым королем, правящим из века в век и ведущим Виннингэль к вечному благополучию.
Дагнарус долго ломал себе голову над тем, как он объяснит подданным свое бессмертие и вечную молодость. Разумеется, он не собирался раскрывать им правду и говорить, что настоящий источник его бессмертия — Кинжал Врикиля и что он крадет чужие жизни. Едва став королем, Дагнарус уже нашел двоих желающих отдать души Пустоте в обмен на королевские посулы. Обещание он исполнил, но жаждавшие благ получили совсем не то, что ожидали. Кинжал Врикиля нашел их обоих приемлемыми, и теперь у Дагнаруса было два новых врикиля: вельможа, шпионивший за членами королевского тайного совета, и храмовый маг.
Дагнарус решил объявить подданным, что за благополучное спасение Камня Владычества боги даровали ему вечную молодость. Он представил, как возмутится Церковь. Ничего, пусть рвут и мечут, пусть исходят в напыщенной болтовне. Он всегда найдет способ заткнуть глотки наиболее докучливым и опасным. У него достаточно подручных, и они сделают все, что ему понадобится. Главное, подданные увидят своего неувядаемого, обаятельного короля, чья рука касается священного Камня. Всего Камня, а не одной четверти… Со временем ропот стихнет. Противники постепенно вымрут. Нынешние младенцы вырастут и состарятся, не зная иного короля, кроме него. На смертном одре они будут завещать своим внукам верно служить его величеству Дагнарусу.
Во дворце все было готово к прибытию Камня Владычества. Дагнарус приказал изготовить мраморный алтарь, на который он собственноручно возложит Камень. Любопытные придворные одолевали короля вопросами. Дагнарус сказал лишь, что алтарь предназначен для величайшего дара богов человечеству.
***
Дагнарус проводил заседание тайного совета, когда его кожа ощутила приятное тепло, исходящее от Кинжала Врикиля. Король постоянно носил Кинжал с собой, пряча его под шелковой рубашкой. Тепло означало, что кто-то из врикилей вызывает его на беседу. Скорее всего, Шакур. По последним сведениям, полученным от духа Гарета, четверо Владык (а следовательно — и четыре части Камня Владычества) приближались к развалинам Старого Виннингэля.
— Господа, — произнес Дагнарус и встал. — Нет, не вставайте с мест. Я прошу вашего благосклонного прощения. Мне крайне неприятно прерывать наше заседание, однако я должен срочно отправиться туда, где все мы бываем по нескольку раз в день. И почему-то это непременно происходит со мной во время наших заседаний, — добавил он, обворожительно улыбаясь. — Надеюсь, тайный совет сумеет надежно сохранить эту маленькую тайну?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
