— Вы все арестованы.
Мастерс пошел по дороге, крича во все горло по-немецки:
— Все наружу! Выходите! Вы полностью окружены! Сдавайтесь! Война для вас окончена! У вас нет шансов, если вы сейчас же не сдадитесь!
Ни один немец не сдался, но и не выстрелил. «Они, вероятно, думали, что никто не станет так бродить, наподобие лунатика, если у него за спиной не будет бронедивизии, и что они могут застрелить меня в любой момент, если почувствуют что-то в этом роде. Поэтому они ожидали, что будет дальше».
Наконец из-за низкого каменного парапета высунулся немец. Мастерс припал на одно колено. Оба выстрелили. У немца был «Шмайссер». Его очередь прошла мимо. Автомат Мастерса выстрелил один раз, и его заклинило. Как раз в тот миг, когда Мастерс подумал, что для него все кончено, капитан Робинсон — очевидно, почувствовав, что увидел все, что нужно, — отдал приказ закрепить штыки и атаковать. Отряд бросился в атаку, едва не задев лежащего ничком Мастерса. Капрал оказался на парапете первым, стреляя из своего «Брена». Он выбил немцев с позиции, ранив двоих.
Мастерс поднялся, чтобы провести допрос. Один из солдат не годился для беседы — он только стонал. Другим был 15-летний мальчик из Австрии. Он заявил, что ни разу не стрелял. Мастерс указал на опоясывавшую его пулеметную ленту: она была наполовину пуста. Мальчик ответил, что стреляли другие.
Английский капрал с пулеметом «Брен» стоял подле Мастерса. У мальчика очень болела рана.
— Как сказать «Извините, мне очень жаль» по-немецки? — спросил капрал.
— Est tut mir leid, — отвечал я, — или Verzeihnung.
— Verzeihnung, — попытался сказать капрал. Он был хорошим солдатом и хорошим человеком. Он сказал мне, что до сих пор никого не застрелил. На следующий день он был убит, когда руководил атакой и стрелял с плеча из своего «Брена».
Мастерс продолжал допрос, но мальчик-австриец знал немного. Он настаивал на том, чтобы его эвакуировали. Это не — возможно, ответил Мастерс. Своевременно меры будут приняты.
Появились два английских танка. Кто-то стрелял в десантников из стоящего невдалеке дома. Они указали на него жестами. «Башня танка повернулась кругом таинственным движением почти одушевленного механизма. Пушка выстрелила дважды. Она пробила стену дома с расстояния около трех ярдов». В результате стрельба затихла, и десантники двинулись к мосту Пегас.
К своему удовольствию, штурмовики обнаружили мосты целыми и невредимыми; их удерживали «Оке энд бакс» Говарда. «Ребята-планерщики в темно-бордовых беретах из воздушно-десантной дивизии по обе стороны дороги сияли улыбками, приветствуя наши зеленые береты.
— Коммандос пришли, — говорили они».
Было 13.00. Прибывшие морем штурмовики достигли своей главной цели. Они соединились с воздушно-десантными войсками на восточной стороне реки Орн.
На правом фланге побережья «Меч» соединения с канадцами не произошло. И в образовавшемся промежутке в 16.00 немцы предприняли единственную за весь день «Д» серьезную контратаку.
Полковник Оппельн, командовавший 22-м полком 21-й танковой дивизии, в 09.00 получил приказ атаковать английских десантников восточнее Орна. Он отправился в путь, чтобы выполнить приказ, но движение было медленным, потому что английские истребители обстреливали его колонну. Затем в 12.00 Оппельн получил новые распоряжения: повернуть, пройти через Кан и атаковать в промежутке между канадцами и англичанами. На выполнение маневра дополнительно потребовалось четыре часа. В 14.00 полк наконец достиг «стартовой линии» к северу от Кана. Там он присоединился к 192-му моторизованному полку.
Майор Фирцих командовал одним из батальонов 22-го танкового полка. Он пошел пешком, чтобы присоединиться к командующему танкистами-гренадерами майору Готтбергу. Фирцих отыскал Готтберга, и два майора взобрались на ближний холм, где нашли генерала Маркса, прибывшего из Сен-Ло вместе с полковником Оппельном.
— Настоящий генеральский холм, как в старые времена, — заметил Фирцих.
Маркс шагнул к Оппельну и сказал следующее:
— Оппельн, если вам не удастся сбросить англичан в море, то мы проиграем эту войну.
Полковник подумал; неужели победа или поражение зависят от его 98 танков? Но он подавил эту мысль, отдал честь и сказал:
— Я атакую немедленно.
Маркс проехал через 192-й моторизованный полк и отдал приказ:
— Как можно скорее двигаться к побережью.
Гренадеры были прекрасно оснащенным элитным соединением. В их распоряжении имелись грузовики и бронетранспортеры для переброски личного состава, не говоря уже о различных видах стрелкового оружия. Поначалу их атака протекала успешно; почти не встречая сопротивления, они достигли побережья в 20.00.
— Мы сделали это! — кричали они по радио. — Мы сделали это!
Сами себе гренадеры говорили: «Если наши танки соединятся с нашими силами, нас нельзя будет выбить отсюда».
Но к тому времени, когда танки появились, канадцы на западе, а англичане на востоке объявили тревогу. У них были противотанковые орудия и свои собственные танки. 22-я танковая дивизия попала под перекрестный огонь.
Передовой танк получил прямое попадание и взорвался. Остальные один за другим постигала та же участь. В течение нескольких минут было уничтожено пять машин.
В дело вступили силы истребительной авиации союзников. Лейтенант Королевских ВВС Канады Джон Браун летел на «Хоукер Тайфун». Его эскадрилья сбросила бомбы на немецкие танки, «а затем мы стали атаковать танки поодиночке, ведя по ним огонь из наших пушек со всех сторон».
Оппельн приказал прекратить наступление. Он велел своему полку перейти к обороне, отдав ему приказ:
— Танкам зарыться в землю. Позицию удержать. Контратака потерпела неудачу. Солдаты моторизованных частей на побережье тщетно ожидали поддержки танков. Брешь осталась, но немцы были не в состоянии воспользоваться ею.
Позже в тот день полковник Оппельн наткнулся на генерала Рихтера, оплакивавшего полное уничтожение своей дивизии. Когда разбитые остатки 716-й дивизии текли мимо него, Оппельн задавал вопросы относительно распоряжений или сведений о позициях врага. Рихтер посмотрел на него бессмысленно и не ответил — он просто не мог ответить.
Англичане высадили на берег на участке «Меч» 29 000 человек. Они потеряли 630 человек убитыми и ранеными (раненых было гораздо больше), и в их тюрьмах очутилось немало пленных. Им нигде не удалось достичь слишком оптимистичных целей дня «Д» — они остановились, не доезжая 5 км от предместий Кана, — но у них были огромные дополнительные силы, сосредоточенные в транспортной зоне Ла-Манша для использования на следующий день. 21-я танковая дивизия потеряла наилучшую возможность сбросить их в море, и основная масса немецкой бронетехники во Франции по-прежнему стояла на месте в районе Па-де-Кале, ожидая «настоящего» вторжения.
Ближе к сумеркам командор Кертис проехал на своем ДСП вдоль побережья.
«Мы отправились на запад параллельно берегу, — сообщил он позже, — и теперь видели величественную картину побережий, где происходило вторжение. Многие заплатили бы за это тысячи. Мимо Люк-сюр-Мер, Сент-Обена, Бернье и Курселя в канадском секторе, мимо маяка в Ла-Ривьер, мимо Ле-Амеля и далее к Арроманшу… Это было незабываемое зрелище. Сквозь дым и мглу были видны суда, решительно движущиеся к берегу, чтобы обеспечить войскам, насколько это возможно, высадку на твердую землю. Многие из этих судов теперь беспомощно застряли на заграждениях, и я не мог не гордиться той храбростью, которую продемонстрировали их команда и офицеры.
Мы бросили якорь в Арроманше и остановились поодаль, так как ночью ожидалось нападение авиации. Искусственные порты «Малберриз» уже прибывали из Англии на баржах; их должны были установить в соответствующем месте за пределами Арроманша и Сен-Лорана. Было ясно, что битва за плацдарм в английском и канадском секторах прошла достаточно успешно».
31. «Боже мой, мы это сделали»
Английские воздушно-десантные силы в день «Д»
При вторжении крайний левый фланг имел решающее значение для операции «Оверлорд» в целом, поскольку именно там, между рекой Див и руслом Орна, силы союзников были наиболее уязвимы для контратаки немецкой бронетехники. 125-й полк полковника Ханса фон Люка (21-я танковая дивизия) находился в непосредственной близости, к востоку от Кана; 12-я танковая дивизия СС и танковая группа «Лер» находились между Нормандией и Парижем, в четырех часах езды от места вторжения; к востоку от реки Сены имелось 9 дополнительных танковых дивизий, которые могли быть введены в битву в течение одного-двух дней. Если бы они отреагировали активно и энергично, немцы смогли бы контратаковать англичан на участке «Меч» в течение 24 часов силами более чем 1000 танков, среди которых было немало новых, «с иголочки», «Тигров», оснащенных лучшими пушками, более тяжелых и лучше укрепленных броней, нежели «Шерманы» и «Черчилли».
