Нарком отхлебнул воды из стакана и продолжил:
— Я сейчас буду говорить громкие и пафосные слова. Надеюсь, вы простите мне пафос. Не потому, что я народный комиссар. А потому, что это правда! Что за люди — те, что окружают нас? Это те самые люди, что переломили хребет фашизму. Те, которые построили большую, сильную, уважаемую в мире страну. Они умеют переносить любые трудности. Кто-то может сказать, что они этого еще не сделали. Да. Но мы-то знаем, они это сделают. Они могут это сделать. А теперь я спрошу вас. А мы на это способны? — он обвел взглядом зал.
— Конечно!.. — выкрикнул Селин.
— Помолчи, клоун, — одернул крикуна Мишарин, юрист из Новосибирска. — Ефим Осипович, на этот вопрос невозможно дать ответ. Вот так сразу взять и заявить о нашей способности или неспособности…
— К сожалению, Александр Владимирович, можно. Ибо ответ этот неутешительный. Не способны. Всё, что мы смогли, это прохлопать страну, построенную нашими предками. Вот этими самыми, которых мы считаем тупыми, неумелыми, наивными и бестолковыми.
— Ефим Осипович! — воскликнул Мишарин. — Это некорректно! В девяностом нам было по двадцать-тридцать лет, и нас старательно накачивали фигнёй, вроде Говорухинской «Россия, которую мы потеряли» и песен Талькова. А многих вообще еще не было! Сейчас совсем другое дело. Сейчас нас «ништяками» в виде жвачки и джинсов не купишь!
— Вы так считаете? — усмехнулся Фридлендер. — А скажите, какого черта мы жили в Российской Федерации, а не в Советском Союзе? Не в девяностые, а в две тысячи десятом?
— Заново создать страну намного сложнее, чем ее развалить, — не сдавался юрист.
— Серьезно? У наших предков с момента окончания гражданской войны за спиной девятнадцать лет. И у нас с момента развала Союза — девятнадцать. А результаты сравним? Как Вы считаете, если сейчас на место населения СССР перенести население Российской Федерации. Всё целиком. Что мы получим через год?
Мишарин задумался. Наконец, сказал:
— Россию две тысячи десять мы получим. Вернее, две тысячи одиннадцать… Вы правы, Ефим Осипович. Даже если вместо Путина и Медведева будут Сталин и Берия.
— Вот об этом я и веду речь. Нас сейчас не купишь джинсами и жвачкой. Согласен. Мы подорожали. Теперь нас купят интернетом и айфонами. Не всех. Очень надеюсь, что собравшихся в этом зале — нет. Но даже если так, все равно мы слабее «предков». Или кто-то думает, что им не предлагались свои «ништяки», когда ставился изначальный выбор? Можете не сомневаться, предлагались. Но результаты все видели.
Фима опять сделал паузу.
— Мы все тоже сделали выбор! Отказались от сытой и обеспеченной жизни в мире двадцать первого века. Пошли жить в коммуналки и общежития. Некоторым пришлось прорваться через барьеры, поставленные врагами СССР за кордоном. Сейчас сюда везут ребят, перешедших через Памирские горы, и девушку, переплывшую на байдарке Черное море… — он переждал шум, вызванный известием. — Всем нам за это честь и хвала! Но изначальным гражданам СССР тоже есть чем гордиться. А никакие наши достижения не идут в сравнение с их подвигами на войне. Они достойны нашего уважения в куда большей мере, чем мы их. Да, они менее образованы, чем мы. В чем-то наивны. Но это временно. Очень скоро «предки» нас во всем догонят. А наша задача помочь им сделать это быстрее. И самим научиться у них не продаваться за «ништяки». Думать не только о себе. Не попадаться на песни и книжки. Перестать быть стадом. Научиться строить, а не ломать. Научиться быть людьми.
Нарком обвел взглядом притихший зал.
— Я не жду громких выражений согласия. И тихих тоже. И пафосных речей с биением себя кулаком в грудь тоже не надо. Всё, что я хочу, это чтобы каждый про себя обдумал то, о чем мы сегодня говорили. И сделал выводы. Собственные. Вот и все, наверное.
Поезд Брест — Варшава. Кирилл Неустроев
И опять стучат колеса, качается вагон, и мелькают деревья по обочинам. Опять о чем-то переговариваются попутчики. На этот раз на польском. Впрочем, попутчики подсели после, первый перегон, от Бреста до Тересполя, он ехал один. Даже не в купе, в вагоне. Польские пограничники так удивились, обнаружив пассажира, что даже не сильно докапывались к выданным в НКВД взамен утерянных документам…
Операция прошла, как по нотам. Как только Иван решился бежать, всё получилось само собой. Выезд в Брест «для проводов потомка». Вечерняя «попойка» в гостинице. Иван одевшийся в «подарки» и ушедший на поезд с документами правнука. И даже клофелин, налитый в стакан с виски. Пить эту гадость Кирилл, конечно, не стал. Выхлебал поллитра из другого стакана и завалился спать. Если прадеда возьмут, Кирилл должен остаться «чистым». То есть, пьяным и валяющимся в отрубе. А клофелин — для экспертизы, если она будет. Но проскочило, никто и ничто его до утра не побеспокоило. Кроме СМС-ки из Варшавы. Вот тогда Неустроев сам отправился в НКВД, жаловаться на ограбившего его предка.
Естественно, легковерными чекисты не оказались. Тем более, операцию спланировали нарочито примитивную. Но и предъявить им Кириллу было нечего. Жертва он, жертва! А преступник уже в Германии. Ищи ветра в поле. Никуда не денутся, выпустят. Разве из страны выдворят, так это-то и нужно. Так что на следователя Неустроев смотрел со смесью превосходства и пренебрежения. Чекист был подчеркнуто вежлив. Хотя Кирилл прекрасно понимал, что будь его воля… Но не было. Был приказ вести себя с иновременниками вежливо и корректно. Ну, или что-то в этом духе. Вот и держался лейтенант.
— Итак, гражданин Неустроев, пожалуйста, объясните еще раз, каким образом Ваш предок сумел бежать из СССР?
Зато сам Кирилл мог и раздражение выказать или даже схамить. В меру, конечно:
— Я же уже говорил, господин лейтенант! Прадед воспользовался нашим внешним сходством. Сначала поехал проводить до Бреста. В гостинице мы выпили. Наверное, он подлил мне что-то в стакан. Я отрубился и проснулся только утром, а его и след простыл. И документов нет. Только записка на столе.
Лейтенант, хоть и морщился каждый раз, услышав «господина», но глубоко не копал, помурыжил денек, и выпустил. Еще и кучу справок нарисовали, взамен украденных документов. И на вокзал отвезли, проследили, чтобы уехал.
Так что, всё сделано как надо. И снова стучат колеса. Ничего, в Варшаве ждет служебная машина, а дальше — эфир, репортажи, известность, интервью… И, естественно, деньги. Много денег. Журналист, нашедший первого беглеца из Империи Зла. Помогший тому бежать. Почти национальный герой. Непонятно, какой нации, но разве это важно?
Главное — деньги! Большая слава и большие деньги. Так что можно потерпеть несчастные четыре часа до Варшавы и перестук, и покачивание, и мелькание. Всё можно перетерпеть…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
