Читаем без скачивания Офицеры и джентльмены - Ивлин Во

– Отчасти. Мы с ним старые друзья.

– Очень странно. А я думал, что у него друзья только гомосексуалисты.

– Отнюдь нет. Ничего подобного, уверяю вас… В действительности, – добавил де Сауза после короткой паузы и слегка понизив голос, – я нисколько не удивлюсь, если половина из всех, кто сейчас здесь, в автобусе, были друзьями Ральфа Бромптона.

Когда де Сауза произнес эти слова, не похожий на военного человек в берете и пальто, сидящий впереди, повернулся и бросил на него осуждающий взгляд. Де Сауза обратился к нему резко измененным голосом и тоном:

– Привет, Джилпин. Ну как, тебе удалось посмотреть в городе что-нибудь?

Джилпин проворчал что-то себе под нос и отвернулся. После этого де Сауза говорил только о театре.

Когда автобус прибыл к месту назначения, их встретили радушно и организованно.

Гай поднялся наверх. Де Сауза остался на первом этаже. Когда Гай возвращался вниз, он невольно остановился на лестнице, так как услышал, что кто-то произнес его фамилию. Де Сауза и Джилпин вели внизу, как им казалось, конфиденциальный разговор. Джилпин, судя по тону, выговаривал де Саузе за что-то, а тот с несвойственной ему покорностью пытался оправдаться.

– Краучбек – хороший дядька.

– Может быть, хороший, а может быть, и нет. Ты не имеешь никакого права упоминать Бромптона. Надо думать, с кем ты разговариваешь. Сейчас никому нельзя доверять.

– Да, но я знаю «дядюшку» Краучбека с тридцать девятого года. Мы вместе поступали в алебардисты в один и тот же день.

– Ну и что ж? Франко, как мне говорили, очень хорошо играет в гольф. Какое отношение к этому имеет звание алебардиста? По-моему, у тебя слишком много повадок и вольностей, которыми славилась Восьмая армия.

Джилпин и де Сауза прошли в комнату отдыха. Спустя минуту туда же прошел и озадаченный Гай.

Вечером к прибывшим обратился капитан Фримантл:

– Я – заместитель начальника этого центра подготовки. Моя фамилия Фримантл. Начальник просил передать вам, чтобы вы не стесняясь приходили ко мне с любыми затруднениями…

Затем Фримантл прочитал приказы об общем режиме, распорядке дня, порядке питания в столовой и мерах соблюдения секретности.

За ним к «клиентам» обратился главный инструктор, ознакомивший их с программой подготовки: пять дней классных занятий и физической подготовки, затем пять квалификационных прыжков с самолета, которые будут проводиться в зависимости от погодных условий. Он сообщил им также несколько ободряющих статистических данных о редкости прыжков с фатальным исходом.

– Иногда бывают такие случаи, – сказал он, – когда парашют не раскрывается. Это значит, что вас постигло несчастье. У нас было несколько случаев, когда ребята запутывались в стропах и приземление оказывалось из-за этого неудачным. Но в целом это менее опасно, чем, скажем, скачки с препятствиями.

Гай и де Сауза оказались товарищами по комнате. Когда они остались в комнате одни, Гай спросил:

– Франк, а кто такой Джилпин?

– Джилпин? Парень из управления по общеобразовательной подготовке. По-моему, на гражданке он был школьным учителем. Мне кажется, он не в меру серьезный какой-то.

– А чем он занимается здесь?

– Тем же, чем и мы, я думаю. Тоже захотелось перемены.

– А где и как ты познакомился с ним?

– О, я знаю очень многих, «дядюшка».

– Один из подопечных сэра Ральфа?

– Не думаю. А по-вашему, он оттуда?

В течение первых двух дней новая группа разминалась. Инструктор по физической подготовке проявил к возрасту Гая особое уважение, и Гай отнюдь не был в претензии на него за это.

– Не перегружайте себя, сэр. Для начала делайте не все упражнения. Сразу видно, что вы работали за письменным столом. Прекращайте упражнение сразу же, как только почувствуете усталость. У нас здесь бывают всякие: и рослые, и маленькие, и стройные, и тучные. В прошлом месяце здесь был один такого веса, что ему пришлось давать два парашюта.

На третий день они прыгали с высоты шести футов и, приземлившись, катились по траве. На четвертый день их заставили прыгать с высоты десяти футов, а во второй половине дня их послали на деревянную конструкцию выше дома, где на них надевали подвесную систему парашюта, прицепив ее к тросу, и заставляли их прыгать вниз. Трос к концу падения притормаживался, и они мягко опускались ногами на землю. Здесь за ними внимательно наблюдал главный инструктор, не проявит ли кто-нибудь перед прыжком признаков колебаний или нерешительности.

– У вас все хорошо, Краучбек, – сказал он. – А вы, Джилпин, несколько затянули прыжок.

Гай почувствовал в эти дни слабую боль в мышцах, и ему назначили массаж, который делал специально предусмотренный для этих целей штатный сержант-массажист.

Ночных полетов с близрасположенного аэродрома не производилось, и Гай, довольный отличным физическим состоянием своего организма, спал очень хорошо. В отличие от других «клиентов», его нисколько не раздражало то обстоятельство, что полеты не состоялись и они остались на земле.

Еще в первые дни де Сауза проявил любопытство относительно начальника этого небольшого учебного центра.

– Начальник? А он вообще-то существует? Кто-нибудь видел его хоть один раз? Здесь все равно как в одном из древних ближневосточных государств, в которых послания от таинственного властелина-жреца приносили визири.

Несколько позднее де Сауза сказал:

– Я видел, как по черному ходу на верхний этаж носят пищу. Начальник, видимо, сидит где-то взаперти наверху.

– Может быть, он все время пьяный?

– Скорее всего. Я прибыл в Англию на корабле. Командир перебрасывавшейся на нем армейской части был неизлечимым алкоголиком. Так вот, его держали в запертой каюте на всем переходе.

Еще позднее де Сауза доложил:

– Нет, тут дело не в алкоголе. Я видел, как обратно тарелки несут пустыми. Алкоголик не может есть столько. По крайней мере, наш начальник столько съесть не может.

– А может быть, пищу носят часовому?

– Вот это, пожалуй, вероятнее всего. Он или пьяница, или душевнобольной, поэтому около него день и ночь сидит солдат и смотрит за тем, чтобы он не покончил жизнь самоубийством.

И наконец еще позднее де Сауза заявил своим друзьям в комнате отдыха:

– Все, что мы думали о начальнике, – неправильно. Его держат как военнопленного. Здесь просто устроили дворцовый заговор, и его сотрудники продают продовольственные пайки на черном рынке. А может быть, все это заведение захвачено гестапо, а? Где вражеским парашютистам легче всего приземлиться? Разумеется, там, где готовят парашютистов. Они расстреляли всех, кроме начальника. Он нужен им, чтобы подписывать документы. А они тем временем собирают подробнейшие данные о всех наших агентах. Здесь есть один инструктор, у которого всегда в руках фотоаппарат. Говорит, что изучает отдельные элементы движений для того, чтобы выявлять неправильную позу перед прыжком. В действительности же он наверняка собирает данные о каждом из нас. Потом он переснимет все это на микропленку и перешлет своим через Португалию. Ну, а дальше все очень просто: в руках гестапо будет, так сказать, полная портретная галерея, и они будут хватать нас, как только мы высунем свой нос. По-моему, нам надо немедленно организовать спасательный отряд.

Выслушав это фантастическое предположение, Джилпин презрительно фыркнул и вышел из комнаты отдыха.

– Серьезный парень, – продолжал де Сауза с едва уловимой, как показалось Гаю, бравадой. – Помните, «дядюшка», я говорил вам, что он иногда слишком серьезен. К тому же он очень побаивается прыгать завтра.

– Я тоже побаиваюсь.

– Я тоже, – сказали другие в один голос.

– Я не верю, что вы боитесь, «дядюшка», – сказал де Сауза.

– О, конечно, боюсь, – солгал Гай, – да еще как боюсь-то!

Одним из приспособлений, воздвигнутых на тренировочной площадке перед фасадом дома, был фюзеляж самолета. Вдоль бортов внутри фюзеляжа были металлические сиденья; в полу фюзеляжа было вырезано отверстие, изображавшее собой люк для покидания самолета. Это была модель самолета, из которого «клиентам» предстояло совершать прыжки с парашютом, и в последний день тренировок они практиковались на этой модели под руководством инструктора по прыжкам с парашютом.

– Подходим к району прыжков! – подал инструктор предварительную команду и снял крышку с люка. – Первой паре приготовиться!

Два «клиента» сели напротив друг друга, свесив ноги в люк.

– Первый номер! Пошел!.. – инструктор махнул рукой вниз.

«Клиент» номер один спрыгнул на траву, его место занял «клиент» номер три.

– Второй номер! Пошел!..

Прыжки повторялись в таком порядке всю вторую половину дня до тех пор, пока все действия «клиентов» не стали быстрыми и автоматическими.

– Старайтесь в этот момент ни о чем не думать. Просто следите за моей рукой. В парашюте есть скользящий вытяжной трос, он открывается автоматически. Как только вы прыгнете с самолета, единственное, о чем вам следует заботиться, – это держать ноги вместе и несколько раз перевернуться, когда приземлитесь.