умрем.
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Давно завидная мечтается мне доля —
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальную трудов и чистых нег.
Жена мало интересовалась трудами мужа, вернее, совсем не интересовалась – ни давними, ни теми, что были только что написанными или незаконченными лежали у него на рабочем столе. Но если бы она заглянула, то ей открылось, о чем на самом деле думает Александр Сергеевич: «О, скоро ли перенесу я мои пенаты в деревню? Поля, сад, крестьяне, книги, труды поэтические, семья, любовь…»
О предсвадебной суматохе он пишет отцу в Москву:
«У нас здесь свадьба. Моя свояченица выходит замуж за барона Геккерена, племянника и приемного сына нидерландского королевского посланника… Шитье приданого сильно занимает и забавляет жену мою и ее сестер, но меня приводит в неистовство, ибо дом мой стал похож на модную и бельевую лавку…»
Но что проку в мечтах. Долги не дают покоя, надоедает со своими фантастическими предложениями выкупить Михайловское зять, муж сестры Ольги. Михайловскому, оставшемуся без присмотра, грозит полный развал. Ему жаль Михайловского и стыдно за зятя. Он был бы рад, если бы Михайловское выкупила тригорская соседка.
Где уж ему мечтать о покупке Михайловского, когда в пору снова звать господина Шишкина, а главное, найти, что заложить. Ему удалось под заемное письмо получить 3900 рублей у отставного прапорщика Юрьева…
Вот и Рождество. В церквях служат молебен. Наступило время балов. Наталья Николаевна участвовала в них ежедневно.
Наконец, была объявлена дата свадьбы Екатерины и Дантеса. Она состоится 10 января 1837 года.
Пушкин редко появляется на балах. Но когда он бывает, Дантес со злорадством наблюдает, как на Пушкина устремлены насмешливые взгляды толпы знати. И как им не злорадствовать и не ухмыляться, ведь он послал вызов на дуэль, а потом сам ее и отозвал. Он бесится? Ну и поделом!.. Отсрочка, которую он пообещал Натали, закончилась, и он искал удобную минуту, чтобы шепнуть несколько слов своей будущей сестре-красавице.
При первой встрече с Дантесом Натали поздравила его с предстоящей свадьбой.
– Но я не буду вас благодарить за это, – отвечал он, нагло улыбаясь.
– Хотелось бы надеяться, – решила она уколоть наглеца, – что ваша невеста отвечает вам с той же пылкостью, о которой вы признаетесь в своих записках?
Голос Натальи Николаевны, наверное, дрогнул, и Дантес уже откровенно рассмеялся:
– Я пишу вовсе не Катеньке, а вам и только вам, Натали! Мне жаль, что вы этого не понимаете…
Она не знала, что ответить… К счастью, Дантес отошел в сторону.
Если бы только могла заглянуть Наталья Николаевна в одно письмо, она, возможно, вела бы себя немного по-другому, которое было отправлено из Петербурга за границу!
«Натали со своей стороны ведет себя не слишком прямодушно: в присутствии мужа не кланяется Дантесу и даже не смотрит на него, а когда мужа нет, опять принимается за прежнее кокетство – потупленные глазки, рассеянность в разговоре, замешательство, а он немедленно усаживается против нее, бросает на нее долгие взгляды и, кажется, совсем забывает о своей невесте, которая меняется в лице и мучится ревностью».
Оно было написано не кем-нибудь, а дружеской рукою Софьи Николаевны Карамзиной.
Пушкину было не до балов. Первый год своего существования «Современник» пережил. Средств от него не прибавилось, а расходы увеличились. Но Александр Сергеевич даже и не думает о том, чтобы прикрыть журнал.
Глава 14. 1837 год
Пушкины едут встречать Новый год к Вяземским. Съезжаются гости. Пушкин любит этот праздник, как и дом Вяземских, где всегда ему рады.
Бал в разгаре. Наталья Николаевна, как обычно, собрала вокруг себя поклонников ее красоты.
К ней подбежала запыхавшаяся Коко, которая смотрит на сестру с некоторым любопытством.
– Тебе надо уже отдохнуть, Коко, – заботливо проговорила Наташа.
Катя садится рядом и начинает глазами искать жениха. Куда он запропастился?..
Весь Петербург был в ожидании свадьбы младшего барона Геккерена. Об этом говорили даже в Зимнем дворце.
– Не пойму, – задавалась вопросом императрица, – к чему такая жертва?
Ей хорошо был знаком кавалергард Дантес, и почти не припоминалась ее фрейлина, которая недавно обратилась за разрешением вступить в брак. Императрица отказывалась понимать, как такой блистательный кавалер мог жениться на посредственной девице?..
Общество было в нетерпеливом ожидании понаблюдать за четой Пушкиных на свадьбе…
И вот день свадьбы наступил. Венчание происходило в двух храмах, поскольку жених и невеста были разного вероисповедания, – в Исаакиевском соборе и в католической церкви святой Екатерины.
Свита брачующихся была представлена блестящим составом дипломатов, кавалергардов, камергеров и камер-юнкеров высочайшего двора, а также дамами и девицами самых громких фамилий.
Как всегда, вне конкуренции была Наталья Пушкина, приехавшая в собор вместе с Азинькой.
Натали спокойно наблюдала церемонию венчания. Она ничего не замечает вокруг себя, ни устремленных на нее взглядов, ни шепота переговаривающихся дам. Она молится, защищая себя молитвой.
После венчания теперь уже баронесса Екатерина Геккерен и ее молодой муж оправились в голландское посольство.
В посольство поехала и Наталья Николаевна. Дантес подошел к ней и как близкий родственник поцеловал руку. Он не успел ничего ей сказать: Дантеса позвала Коко. Но в голове барона родилась мысль: муж Натали разрешил ей присутствовать на свадьбе!
На самом деле решение об участии Наташи в свадебной церемонии принималось нелегко. Разговор на эту тему она затевала несколько раз.
Пушкин упорно сопротивлялся:
– На этой свадьбе ни мне, ни тебе места нет!
К уговорам подключалась тетушка, которая охала, крестилась, уверяла, что это будет срам на весь Петербург. Как это так
