— Уже? — Я сунула бумагу во внутренний карман туники — безрукавки. — Тогда давай-ка в путь.
Черной масти скурраи с рогами, на которые были надеты колпачки, тащил открытую повозку вниз, в центр города. Возницей оказалась молодая говорящая с землей. Грива ее была сбрита, говорила она мало, потому что ей приходилось концентрировать свое внимание на том, чтобы надежно провезти нас через скопление людей. Ворота всех домов телестре, мимо которых мы проезжали, были открыты, и ортеанцы в праздничной одежде толпились во дворах. Свежий ветер с моря уносил запах навоза и помоев. По небу быстро плыли огромные кучевые облака.
Поскольку мы объезжали Путь Короны — он был безнадежно забит людьми и повозками, — то попали на узкие улочки и многочисленные перекрестки в восточной части города. Между высокими стенами домов телестре виднелась лишь полоска голубого неба с сиявшими на нем дневными звездами.
Чем ближе мы подъезжали к площади перед Цитаделью, тем гуще становилась толпа. К своему удивлению, я увидела священников в коричневых рясах, управляющих потоков ортеанцев. Людей из стражи Асше я видела совсем немного. Скурраи-джасин приближалась к площади перед домом-колодцем, и говорящие с землей направили нас с Марик мимо передней лестницы храма.
— Кристи… сюда!
Под одним из навесов, дававших тень обеим лестницам и местам на них, стояла Рурик. Когда она вышла на солнечный свет, ее серебристая грива заблестела словно оперение скворца. В тени мерцала серебряная грива Родион.
Блейз, также стоявший в тени рядом с ними, помахал мне рукой.
— Я думала, что вы уже не приедете. — Рурик взяла мою руку. Она выглядела усталой, но довольной.
— Я что-то пропустила?
— Нет. Все только еще начинается.
Небеленое полотно бросало на пол темно-коричневую тень. С одной стороны от нас стояли саберонцы, а с другой — стражники морской маршальши.
Марик протиснулась с помощью локтей к Блейзу и что-то сказала ему, чего я не поняла, но что наверняка было дерзостью. Человек с покрытым шрамами лицом коротко ответила ей. Поскольку я хорошо знала его, то поняла, что он едва удержался от смеха. Может, она напомнила ему о своих воспоминаниях, связанных с Кирриахом?
— Не могу найти… ах, вот вы где. — Халтерн, переутомленный, как всегда, увидел меня на ступенях лестницы.
«Он все еще считает себя сторожевой собакой посланницы», — весело подумал я.
Загудели рога, загрохали барабаны, имевшие вид натянутых на рамы кож.
В дворе Цитадели стало тихо, собравшись ортеанцы сосредоточили все свои внимание на доме Богини.
Стражники Короны стояли возле закрытых ворот. Блестели плюмажи на их головах и знаки отличия на поясах. При сигнале они обернулись и начали открывать двухстворчатые ворота.
С опор, на которых были закреплены навесы, свисали флажки, трепыхавшиеся под редкими порывами ветра.
Со своего места я могла обозревать всю площадь. Подходы к Пути Короны были забиты народом. У закрытых ворот Цитадели стояла стража. Под навесами толпы казалось морем красок: зеленой, ярко-красной, голубой, золотой, белой и землисто-бурой.
При более длительном разглядывании в этой смеси начинали выделяться рясы и яркие туники с'ан телестре, блестящие рукоятки харуров. Некоторые люди держали на своих плечах аширен.
Недалеко от меня толкалась пестрая смесь из городских торговцев, купцов и молодежи из квартала художников и ремесленников. Женщина в кожаной одежде гильдии наемников, еще одна с украшенной перьями гривой даденийской всадницы и один из посланцев Кварта передавали по кругу бутылку с вином.
— Сейчас мы это увидим, — спокойно сказал Халтерн.
Солнце отражалась от белых стен без окон. Через открытые ворота дома-колодца я видела прохладные фонтаны и большой купол. Оттуда вышла группа говорящих с землей и двинулась вниз по лестнице. Их сопровождал седогривый ортеанец в униформе стражника. В нем я узнала Т'Ана командующего Асше.
Священники пробили быструю барабанную дробь на металлических рамах. Прозвучал рог. Звук его не был мелодичным, как фанфары, но мощным, как у охотничьего рога. Мгновенно все стихло.
— Слушайте все, слушайте все! — Хриплый голос Асше долетал до самого отдаленного уголка площади перед Цитаделью. — Все, милостью Богини живущие на земле, да слышат мои слова!
Один из священников — Тирзаэл? Да, это был он — выступил вперед. В руках он держал связку пергаментных свитков. Солнце заглядывало под край высокого навеса и освещало его. Прозвонили колокола, возвещая о середине утра. Он подождал, когда закончится звон, и начал говорить.
— Внимайте и слушайте. Вот здесь находятся Т'Аны Ста Тысяч, призванные к исполнению своих обязанностей милостью и желанием народа и созванные для коронации, которая состоится сегодня, в дом Богини.
Вначале я приняла это за эхо, но затем поняла, что священники, стоявшие в углах площади, передавали эти слова дальше в город.
— Названа для Кире, — продолжал Тирзаэл, — Арлин Бетан н'ри н'сут Иврис!
Одобрительный крик прозвучал от распределенных в толпе мужчин и женщин из Кире.
На площади присутствовало поразительно много представителей островных телестре. Я увидела, как по лестнице поднялась приземистая, светлокожая ортеанка, склонилась перед Тирзаэлом и сотворила круговое знамение Богини.
— Названа для Морврена и Свободного порта — Заннил Эмберен н'ри н'сут Телерион.
Раздались еще более громкие крики одобрения в адрес морской маршальши и обсуждавшихся шепотом спекуляций. Стражники морской маршальши, стоявшие недалеко от меня, выглядели скорее примирившимися с судьбой, чем восторженными сторонниками.
— Откуда они знали, каков будет результат? — спросила Марик, стоявшая между мной и Халтерном.
Ее молодое лицо раскраснелось, темные глаза блестели.
— Откуда они знали, кого выберут?
— Чисто теоретически я предполагаю, что избранным мог бы быть любой из с'анов Ста Тысяч. На практике же… — Халтерн пожал плечами. — Не думаю, что речь шла более чем о двух или трех дюжинах имен.
— Он циник, — сказала Марик и улыбнулась мне.
— А как вы думаете, в какую игру они играли все эти последние полгода? — разгоряченно спросил Халтерн. Его глаза впились в священников, стоявших у ворот дома-колодца, как будто он мог заставить их назвать те имена, какие он хотел услышать. — У меня такое чувство, Кристи, что это самый важный год летнего солнцестояния, итоги которого мы будем ощущать в течение долгого времени. Может быть, важнейший в моей жизни. Надеюсь, вы знаете, почему… Мы не можем себе позволить не считаться с Доминионом… В настоящий момент.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
