В какой-то момент спутник девушки предложил ей пропустить знакомство с примитивными допороховыми средствами “агрессивной дипломатии”, большая часть которых и так уже была известна бывшей widze, и перейти уже к первым бомбардам и ручницам, однако попаданка отказалась. Она считала, что не сможет должным образом уловить контекст развития оружейного дела, если не проследит его эволюцию от самых истоков.
Тем более, что гуляя с молодым человеком по залам с устаревшим “холодняком” вполне себе можно было уделить время истинной цели свидания: друг другу.
— Так, значит, ты изначально хотел стать лекарем? — Илега отвлеклась от разглядывания бродекса, — непритязательно выглядящего топора на длинной рукоятке и с широким лезвием, который был особенно популярен у викингов, — чтобы ещё раз оценить могучую фигуру спутника. И пусть девушка и понимала, что внешность бывает обманчивой, поверить в подобные порывы человека, чьё тело, казалось бы, создано, чтобы его бросали в самое сердце схватки, было довольно сложно. — Что же изменилось?
— Болезнь убила мою мать прежде, чем я поступил в УСиМ, — пусть тон Гало не изменился, слова прозвучали, всё равно, слишком резко.
— Оу… мне жаль… — попаданка виновато поджала губы. — Я тоже теряла родителей. В прошлой жизни, я имею в виду. Орки напали на нашу деревню: мать угнали в рабство, а отца убили за ненадобностью.
— Такова жизнь, — он пожал плечами. — Но я не договорил. У этой истории, на самом деле, счастливый конец.
— Твоя мама… снова жива? — догадалась Илега.
— Ну… а какой иначе смысл быть некромагом? — развёл руками громила. — Кто бы мог подумать, что вещи, которые нам изначально казались бедами, на деле оказались спасительным благом? В те времена у нас совсем не было денег, поэтому оплатить больницу мы просто не могли. Маме пришлось болеть и помирать дома. И это оказалось к лучшему.
— П… почему? — не поняла девушка. Попаданка вдруг осознала, что разговор её захватил куда как больше, чем она изначально рассчитывала: история была столь захватывающей, что даже такой скучный рассказчик, как Гало, не мог её испортить.
— Если бы Морте Санта пришла за матерью в больнице, нам бы не позволили отрубить ей руку. На прах пошло бы всё тело. А так, пришёл я, значит, домой со школы, вижу — младшие плачут… ну, я быстренько и смекнул, что к чему. Взял топорик и…
— Наверное, это было неприятно, — Илега вжала голову в плечики и вскинула бровки домиком.
Её до сих пор передёргивало от форгерийских реалий. Молодому парню, который по местным меркам даже совершеннолетним не считался, взять в руки топор, подойти к ещё не остывшему трупу родительницы, и… даже думать об этом не хотелось.
— Само собой, — ответил Гало. — Это ведь не разок лезвием тюкнуть. Там же кость. Вообще ничего кроме костей не было: не мышцы, а одно название. Хотя, в каком-то смысле, я ощущал какое-то облегчение. Больше не нужно было смотреть, как женщина, выносившая и выкормившая меня, день за днём тает, как обмылок. Просто откочерыжить руку и в морозилку запихнуть. И забыть обо всём этом, как о страшном сне.
— Оно… звучит разумно, конечно, — неуверенно ответила Илега. — Но разве, чтобы восстановить тело из руки, не нужно являться очень хорошим лекарем?
— Разумеется, нужно! — усмехнулся Гало. — И на первом курсе я всё ещё метил именно в эту специальность. Я тогда никому не рассказывал о своих истинных мотивах, поэтому все считали, что я это делаю исключительно из-за того, что на факультете целителей больше всего красивых слечн.
— И в какой момент ты передумал? — осторожно поинтересовалась попаданка, прячая ручки за спину.
— На втором курсе, — ответил громила. — Это было после одного из занятий по физкультуре.
— О, да, — многозначительно покивала девушка. — Мне Броня рассказывала об этих ваших “занятиях физкультурой”.
— Я к ним был вполне себе готов, — некромаг уверенно выпятил челюсть. Выглядело это настолько забавно, что Илега не могла не улыбнуться мягкой, даже немного покровительственной улыбкой. Гало выглядел совсем, как мальчишка, гордый тем, что поймал редкого жука. — Меня батя с самого детства гонял. Так вот, на втором курсе мы все уже умели немножечко колдовать. Но некоторые умели магичить лучше, чем немножечко. И среди этих некоторых был Даркен Маллой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ожидаемо, — поддакнула Илега. — Сын ректора, как-никак. Ему полагается быть лучшим. Думаю, его “батя” тоже “гонял”.
— Я тогда его ненавидел, — усмехнулся громила.
— Правда? — бровки девушки в очередной раз удивлённо взлетели вверх.
— Угу, — Гало рассеянно почесал кончик носа. — Он же всегда был такой. Горделивый. Шумный. Неунывающий. И очень богатый. А я завидовал и бесился. И поведение босса только подливало масла в огонь.
— Не могу сказать, что не понимаю, — ответила Илега. — Хоть это и неправильно, но закономерно.
— В общем, в тот день мы с ним встали в спарринг. А спарринг — это ни что иное, как возможность совершенно легально сделать больно тому, кого ты ненавидишь. Вот только была одна проблема…
— Даркен Маллой умел колдовать, — догадалась бывшая widze.
— Даркен Маллой умел колдовать, — поддакнул молодой человек. — И каждый леший раз до того дня он меня побеждал. Уделывал с такой лёгкостью, будто бы я был не живым соперником, а манекеном. Я, конечно, тоже умел волшебной палочкой заклинания выводить, но все они были лекарскими. Я имею в виду, все, которые могли считаться хоть сколько-нибудь полезными.
— И тогда ты решил выучить пару боевых проклятий, — высказала предположение девушка.
— Нет, — улыбнулся некромаг. — Я подобрал лекарские и защитные контрмеры к любимым магуйствам Дарка.
— То есть… — Илега задумалась. — Низвёл магическую битву до обычной рукопашной.
— Именно, — с довольным видом кивнул Гало. — Нейтрализовал все проклятия, быстро сблизился и бах ему в поддыхало! — кулак молодого человека описал короткую дугу.
Медленно, чтобы собеседница могла разглядеть удар во всех подробностях.
Несмотря на то, что ситуация была бесконечно далека от настоящей схватки, тело некромага мгновенно сменило позу на абсолютно идентичную той, какую приняло бы, окажись в конечной точке атаки живой противник. Выглядело это бесконечно восхитительно. Илега не отказала себе в удовольствии поднять кулачки к щёчкам и тихонечко взвизгнуть, изливая в окружающий мир часть тех эмоций, что переполняли её.
Мощь. Чистая мощь.
Для бывшей widze, происходившей из мира, где взаимосвязь постель-магия-сила была прямой аналогией форгерийского смерть-магия-сила, столь неприкрытая демонстрация могущества выглядела чрезмерно… волнующе. Сильней её кровь бурлила только рядом с Броней, сочетавшей красоту с высоким боевым мастерством.
А Гало, меж тем, и не думал останавливать свой рассказ.
— А когда он согнулся, я его голову себе под мышку засунул и хрясь! — гигант уверенно продемонстрировал на невидимом противнике, как он в том поединке сломал шею своему нынешнему боссу. — И бой окончился. Я был тогда собой доволен, как… — молодой человек виновато развёл руками. — Тут бы аналогию какую-нибудь хлёсткую подобрать, но я в этом не силён.
— Доволен, как Дарк после очередной проказы? — подсказала ему Илега.
— Точно! Доволен, как Дарк после очередной проказы! — поднял большой палец некромаг. — О том, что будет дальше, не думал совсем. Пока побитый мной дворянчик ко мне в раздевалке не подошёл после физ-ры. И вот в этот момент я испугался: ведь если шляхта решит мне отомстить… то что я смогу сделать? Я, безродный нищеброд!
— Что-то мне подсказывает, что “побитый дворянчик” обиды не держал, — изогнула бровь девушка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Именно, — Гало спрятал руки в карманы и лёгким движением головы пригласил спутницу пройтись: они уже достаточно долго стояли у одного экспоната, мешая другим посетителям познакомиться с ним поближе. — Подходит ко мне такой воодушевлённый и говорит “мне нужен такой боевик, как ты”. Представляешь? Боевик! А я ведь в лекари податься собирался. Лучшие оценки у меня были по соответствующим предметам, да и на самообучение я брал всё, что связано именно с целительством.
