В подробности многосложной виртуальной булавинской легенды инквизитор Филипп не очень-то вникал. Ему достаточно того, что Пал Семеныч их встречал в асьенде Пасагуа, куда он приехал двумя днями ранее белоросских гостей-визитеров.
«Организовал несомненно аноптически. Как положено эзотерически. Ни больше и не меньше. Москит, тьфу! комар носу не подточит…»
Менее всех мог усомниться в позитивных катафатических полномочиях Пал Семеныча Булавина, в сем миру Сан Саныча Овсова, прожженный хьюстонский делец и юрист Джон Дж. Бармиц из солидной адвокатской конторы «Бармиц и Рокстоун». Или же не захотел сомневаться. По пунктам.
В параграфе первом, юридическом, потому что удалился от дел в фамильную асьенду на Рио Брасос разводить лошадей. Ему давно уж незачем кого-либо подозревать и прозревать в неблаговидных разночтениях.
В параграфе втором он получил от российского гостя драгоценный подарок — контейнер с замороженной спермой от знаменитого орловского рысака-производителя. Понимай, чуть ли не прямого потомка того самого мерина Холстомера из рассказа мистера Леона Толстого.
В-третьем, в Старом Свете все, кто учился в колледже, и многие другие обязательно должны прекрасно понимать и хорошо говорить по-английски. В Европе Джон Бармиц не раз побывал и как турист и по корпоративным надобностям. Каких-нибудь языковых проблем не испытывал. Даже с прислугой в отелях, когда объяснялся не по-техасски, но опять припоминал, что он выпускник Гарварда.
Почему бы его ровеснику, дорогому гостю фром Раша, рэспектбл райтеру Сэнди-Сэнди, не изъясняться, подобно истому янки-интеллектуалу из восточных штатов?
Ин рашн, в чем быстро убедился Филипп Ирнеев, их гостеприимец не очень-то говорит, гундосит, словно через техасскую табачную жвачку. Хотя русских писателей Джон Бармиц почитает, книжки по-русски малость почитывает и сам считает себя потомственным рашн америкэн.
«Ажник сочетался в счастливом супружестве с русской женщиной во втором эмигрантском поколении, став отцом адвоката Бармица-Третьего и дедом студенту-юристу Бармицу-Четвертому».
В то время как его американские дети и взрослые внуки русских корней и кровей не чтили. Но в хорошем фамильном кровном родстве тоже считались.
Так же точно и его двоюродные, троюродные внучатые племянники Бобби, Тимоти, племянница Долли, гостившие в асьенде Пасагуа, призваны составить отличную компанию Джонни фром Бьелораша по семейным обстоятельствам. Это уж мистер Рульникофф фром Дожинск, видимо, организовал по своим родственным бизнес-каналам.
Бабушка Мэрион, дама до кончиков пальцев принадлежащая хьюстонскому высшему свету, призыву дальнего свойственника из Бьелоросья не вняла. Ввиду того, что на дух не переносит, не переваривает как вульгарную российскую родню, так и сельскую местность. Вот отчего хозяин в асьенде имеется, а хозяйки не видать.
Так, по крайней мере, в первый же вечер на месте с ходу изложила обаятельному сеньору Фелипе кокетливая десятилетняя мексиканская сеньорита Долорес Сакаса-Руис, гордо презирающая малолеток Тима с Бобом и свою лошадиную американскую кличку Долли.
Наконец-то в асьенде Пасагуа за ней будет ухаживать галантный кастильский кабальеро из благороднейшей фамилии Ирневе-и-Бланко-Рейес.
А Тим и Боб пускай подавятся и перестанут над ней смеяться, сеньор Фелипе, сравнивая с кобылой Долли. Ее, кобылу-трехлетку, но вовсе не сеньориту Долорес, каждое утро запрягают в двуколку для дедушки Бармица, когда он отправляется на ферму-питомник или к табунам на выпасе.
— 3 -
Ездить верхом Филипп с Ваней только начали учиться. Потому-то и отправились вместо сиесты, — «нечего прохлаждаться», — в первую поездку, не выездку, по асьенде и окрестностям на неуклюжем полноприводном фордовском пикапе. То есть на траке, как именуют такие машины в Америке.
— Вон, глянь, Иван, труба-акведук из Рио Брасос. Воду оттуда сюда качают для полива садово-паркового хозяйства твоего деда Бармица.
Эге! там сухое русло. Из-за него асьенду назвали Пасагуа. Усекаешь глагол и существительное? — Филипп перешел на русский язык.
— Йес, сэр, — ответил ему по-английски ученик. — Положительно, когда дожди, по нему из плоскогорья паса агуа, идет вода, сэр.
— Правильно. Не становись, мистер, у нее на пути. Не то смоет, как совковую деревню Гадюкино.
Негативную извечную неприязнь к неблагоустроенной жизни в аграрных поселениях Филиппу здесь не довелось испытать, потешить. Не получается кротко смириться с диким отхожим местом и варварской гнилой баней на задворках тут, на техасском ранчо, где с прошлого века успешно и цивилизованно хозяйствуют два поколения Бармицев.
Кругом асфальтированные дороги и кирпичные дорожки. Ни навозного пятнышка. Даже муха не прожужжит. И всех москитов потравили не то что в большом доме, но и в округе. Хотя при открытых окнах отраву-фумигатор рекомендуют держать включенным.
Кстати, кондиционер в «форде» Гореваныч не выключал. Он тоже не мог за рулем не поучаствовать в рекогносцировке. Это ведь в хорошей компании на свежем воздухе при плюс 30 градусах в тени за бортом автомобиля?
Издали и сверху они соболезнующе посмотрели на белый трейлер, где на самом солнцепеке поселился, устроился русский писатель Сан Саныч. То бишь дед Сэнди-Сэнди с легкой руки деда Бармица.
Внизу на выгоне у соленого озерца рядом с писательским вагончиком паслись мустанги Бармица. Пугать их аки лев рыкающим двигателем трака не следовало.
Да и Сан Саныча ни к чему от работы отвлекать, коли он исписывает листы бумаги от рассвета до заката. Потом же, сам говорил, — во где странный человек! — переписывает, переносит их в ноутбук.
— …Мне, мой дорогой Фил Олегыч, здешние пейзажи нравятся. Признаться, давненько я близ лошадок не жил, эдак смиренным анахоретом в сельской тиши, в простоте и непритязательности. Вот и общаться нам ничто не мешает в здешних идиллиях да аркадиях вдали от шума городского.
В трейлере у Сан Саныча, он же прецептор Павел и рашн райтер Сэнди-Сэнди, было действительно тихо и прохладно. Еле слышно шелестит легкий ветерок в жесткой траве, мощный кондиционер под крышей негромко гудит, словно пчелы на пасеке, — признал подходящими фоновые звуки рыцарь Филипп. Также и отметил наличие небольшого аудиовизуального прикрытия и защищенного входа в транспортал.
— Доступ в Дом масонов, Пал Семеныч?
— С вашего любезного согласия, Фил Олегыч, на двоих. Коль наши убежища нуждаются в непременном дружеском участии. Опричь того на всякий пожарный случай по орденской срочной надобности…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
