Читаем без скачивания ЗЕМЛЯ ЗА ОКЕАНОМ - Борис Гринштейн

Желая как можно скорее оповестить о своих успехах петербургское начальство, доктор с оказией направил копии соглашений в Макао, для пересылки в Россию. Описывая свои достижения он просил прислать пару военных кораблей "для исполнения договора и расширения Российских владений"

Тем временем Камеамеа быстро сориентировался и выгнал людей Шеффера с Оаху. В ночь на 11 июля была подожжена компанейская винокурня и убит охранявший её алеут. На утро Какуанаои обвинил Кичерова в святотатстве: его работники вроде бы срубили для строительства нового здания фактории какое-то священное дерево. Строительство было немедленно прекращено. Моисей Баркан смог защитить остальные владения Компании но постарался побыстрее отправить шефферовых людей на Кауаи. Для этого ему пришлось зафрахтовать шхуну "Принцесса" капитана Гайзелаара.

События в Гонолулу воодушевили бостонцев, давно уже державших зло на чересчур большие амбиции РАК. Им казалось, что теперь легко будет выбить Шеффера и с Кауаи. Спустя всего два дня после получения вестей с Оаху, в порт Ваимеа вошёл бриг "О"Кейн" под командованием Роберта Макнейла. На его борту находились Натан Виншип, Уильям Смит, Ричард Эббетс и доктор Дэниел Фрост. К ним тотчас примкнул и Генри Гайзелаар. Судно вообще-то шло в Кантон, но по пути морские торговцы решили позволить себе маленькое развлечение и разделаться заодно с русской колонией. Они сошли на берег с откровенным намерением сорвать русский флаг но переоценили свои силы. Оказалось, что на страже у флага стоят десять воинов короля, имеющий на такой случай ружья с примкнутыми штыками и по десятку патронов. Взглянув на грозно поблёскивающие штыки, нацеленные им прямо в грудь, бостонцы не отважились осуществить свои намерения. Уже с борта брига раздосадованный Эббетс послал королю письмо, убеждая спустить ненавистный флаг. Вместо Каумуалии отозвался сам доктор. Он предложил бостонцу сойти на берег и получить ответ на своё послание лично у него. Однако Ричард Эббетс так и не воспользовался столь любезным приглашением Шеффера.

Как раз в это время доктор развил бурную деятельность. Получив у короля несколько сот работников, Егор Николаевич приступил к строительству в Ваимеа Елизаветинской крепости, получившей своё имя в честь императрицы Елизаветы Алексеевны. Проект и чертежи крепости составил сам Шеффер, но главным строителем стал Тимофей Тараканов потому, что у доктора не было времени наблюдать за строительством- он принялся за обустройство новоявленных российских владений.

Прибыв в долину Ханалеи, пожалованную компании в 1805г, доктор первым делом обрушил на уютную цветущую долину целую лавину переименований. В этой странной склонности он чем-то напоминал Емельяна Пугачева, награждавшего своих сподвижников не только титулами, но и самими именами вельмож екатерининского двора. Долина Ханалеи превратилась, естественно, в Шефферталь - "долину Шеффера"; речка Ханапепе обернулась в Дон; на Дону неизбежно должен был появиться и славный атаман Платов - это героическое имя было присвоено местному вождю Обана Тупигеа. Другой здешний алии, Таэра, стал Воронцовым, а наиболее видный из старшин, Каллавати, был прозван просто Ханалеи (видимо, у доктора кончились имена). Соответственно новому имени, он был назначен "капитаном" означенной долины. На удобных холмах заложили крепости, которым бравый доктор, памятуя славный 1812 год, присвоил имена императора Александра и фельдмаршала Барклая де Толли. Управляющим новой колонией был назначен бежавший из Гонолулу Пётр Кичерев.

Августейшие особы, увековеченные Шеффером на тихоокеанских берегах, не могли воздать ему должной благодарности, но доктор не остался внакладе. По местным понятиям он был теперь важным алии, другом короля. За высочайшими милостями дело не стало. Камахалолани, родственник и "первый министр" королевства, 10 октября 1816 г. даровал компании селение Ваикари. Оно было расположено на левом берегу реки Ваимеа и жило там 20 семейств. Он пожаловал также участок с садами Гурамана на правом берегу той же реки. На другой день после этого, сестра короля Тамрикоа подарила уже лично Шефферу деревню в 11 семейств, также стоявшую на берегу Ваимеа. Получил доктор и ненаселённую долину Маинаури в восьми верстах от Ваимеа, и участок Хамалеа на реке Макавели, где проживало 13 семейств. Новоявленный "казак" Обана Платов, не желая отставать от королевской фамилии, передал ему селение Туилоа (Колоа) с 11 семействами. Оно располагалось "на правом берегу реки Дон" в четырёх милях от бухты Ханапепе. Наконец, сам Каумуалии пожаловал компании безлюдный островок Лехуа, где доктор намеревался разводить коз и овец; королева же Моналауа одарила Шеффера долиной Куунакаиоле, которую тот немедленно нарёк собственным именем - "долина Георга".

Захватил поток пожалований и второе после доктора лицо среди русских - Тимофея Тараканова. Совершенно неожиданно для себя скромный компанейский приказчик, крепостной дворовый человек, получил статус алии, "гавайского дворянина", и сам стал душевладельцем, подобно собственному барину. Это чудесное превращение произошло 22 декабря 1816 г., когда король Каумуалии пожаловал Тимофею Никитичу селение в 13 семейств "на левом берегу реки Дон в провинции Ханапепе". К сожалению, нам неизвестно, как реагировал на подобную милость сам Тараканов, как повёл он себя в столь новом и необычном для него положении. По крайней мере, в своих рапортах Главному Правлению РАК он ни словом не обмолвился о своём "дворянстве" и сведения о том содержатся лишь в дневнике Шеффера. Похоже, здравый смысл не изменил бывалому промышленному и он попросту не принял этого всерьёз. Да и всё происходящее вокруг него на этих солнечных островах с их яркой зеленью, фантастическими цветами, теплым пенящимся прибоем и безоблачным, ослепительно синим небом, казалось ему временами то ли сном, то ли наваждением. И наваждение это готово было в любой момент растаять бесследно. Нельзя не отметить, что подобные дурные предчувствия Тараканова имели под собой куда более оснований, нежели безграничный оптимизм Шеффера.

Расчёты Егора Николаевич на одобрение его действий, а главное- на реальную помощь Баранова и петербургского начальства не оправдались. Когда Уитмор прибыл в Новороссийск правитель покупку корабля "не апробировал и от платежа отказал", а ознакомившись с донесениями Шеффера "немедленно написал ему, что не может без разрешения главного правления одобрить заключенные им условия" и запретил "входить в каковые-либо дальнейшие спекуляции".

В начале декабря на Гавайи пришёл совершавший исследовательский поход бриг "Рюрик" под командованием Отто Коцебу. Поскольку Шеффер распустил слух о скором приходе к нему на помощь военного корабля, а "Рюрик" шёл под Андреевским флагом, Камеамеа выставил на берегу целую армию. С большим трудом удалось Коцебу убедить короля в своих дружественных намерениях. Когда же Камеамеа пожаловался на действия доктора, капитан поспешил того заверить, что "государь император отнюдь не имеет желания овладеть островами".

Зато командир компанейского барка поддержал Егора Николаевич и даже передал ему пушки для установки на бастионах Елизаветинской крепости. На это его подвиг Михаил Сергеевич Лунин, первый турист в истории Рус-Ам.

Человек отважный и ярый охотник он в 1816г. ушёл в отставку, а из-за ссоры с отцом лишён был финансовой поддержки. Решив покинуть Россию сначала Лунин хотел отправиться во Францию но, прочитав в книге барона Штейнгеля о невероятной охоте в диких американских землях, надумал отправиться не на запад, а на восток. Ему не составило большого труда получить для себя и своего друга и спутника Ипполита Оже места на кругосветном барке. Когда в марте 1817г. "Великий Устюг" на котором плыл Лунин, зашёл в Ваимеа, д-р Шеффер попытался заручиться поддержкой экипажа барка. Но капитан-лейтенант Елагин, сославшись на отсутствие приказа, отказал ему в помощи. Тогда Лунин, помнивший Георгия Каумуалии ещё по кавалергардии, счёл себя обязанным поддержать отца своего однополчанина. Он сумел уломать кап-лея "…сообщил нам, что лично встречался с графом Воронцовым знал о планах правительствующих персон оказать необходимую помощь союзному монарху". Елагин оставил Шефферу под расписку шесть 24-х фунтовые корабельные пушки, но в людях ему отказал.

"Устюг" ушёл в Новороссийск, а Лунин решил остаться защищать "российские владения". Оже, человек сугубо мирный, также остался, не бросив друга.

2 апреля, выставив артиллерию на бастионы крепости, Михаил Сергеевич построил всех имеющихся в наличии служащих РАК и призвал их взяться за оружие и "показать, что русская честь не так дешево продается".

К тому времени бостонцы распустили ложный слух о том, что "они с русскими имеют войну, угрожая притом, что если король Томари не сгонит вскорости с Атувая русских, то придут к оному 5 бостонских военных кораблей. Тогда бостонцы и англичане, бывшие в нашей службе, все нам изменили и бежали кроме Жорч Юнга(Джордж Янг)*(8), бывшего начальником судна "Мирт-Кадьяк". Каумуалии колебался.