возникло, то наша с Эжем одежда оказалась настолько испачканной, что так просто ее не отчистишь. Делать нечего, пришлось покопаться в дорожном мешке Лидии — там, среди немногочисленных пожитков беглой парочки, оказались запасная рубашка Эдуарда, смахивающая на мешок с рукавами, и что-то вроде платья Лидии, очень напоминающего короткий бесформенный балахон — похоже, в этом мире портновское искусство находится на довольно низкой ступени своего развития. К сожалению, чистыми эти вещи никак не назовешь (увы, но о мыле тут и не слышали), но сейчас нам не до того, чтоб недовольно крутить носом — надо радоваться уже тому, что отыскали хоть что-то для того, чтоб переодеться, пока будет сохнуть наша выстиранная одежда.
Для начала среди обгоревших развалин дома я отыскала большой глиняный горшок, причем почти целый. Оттерев его от копоти, я скинула с себя испачканное платье и переоделась в найденный балахон — должна казать, что при виде меня в таком виде Лидия даже заулыбалась.
— Это что за шедевр высокой моды и где ты его раздобыла?.. — поинтересовалась я у девушки. Что ж, я понимаю ее улыбку — мой вид в этом нелепом платье был весьма далек от совершенства, и к тому же это самое одеяние не доходило мне даже до колен. Впрочем, в последнее время внешний вид беспокоит меня меньше всего — сейчас бы от преследования уйти, а с остальным в нашем мире разберемся.
— Храмовники дали… — неохотно отозвалась Лидия. — Как я понимаю, купили то, что подешевле — что ни говори, но нам нужна была хоть какая-то одежда, тем более что нашу они забрали.
— Жмоты… — сделала я вывод, наливая в горшок воду. Конечно, выстирать в нем платье целиком было нереально, и мне пришлось стирать одеяние частями — рукава, воротник, подол… Времени все это заняло немало, да и воду приходилось менять постоянно. Конечно, итог мог быть бы и лучше, но уж что есть — хотя бы основную грязь оттерла. Надеюсь, что до вечера платье высохнет.
Затем наступила очередь Эжа — ему пришлось тоже раздеться, и ходить только в одной рубашке Эдуарда, и внешний вид молодого человека при всем желании не назвать даже сносным. Ничего, переживет, тем более что нашего господина адвоката тут никто не собирается снимать для глянцевых журналов. Стирка его одежды заняла куда больше времени, но надеюсь, что мне удалось смыть с нее хотя бы самую заметную грязь. Во всяком случае, оказавшись в людном месте, мы не должны привлечь к себе излишнее внимание слишком неопрятным видом.
Радовало и то, что на поляне не показывалось здешнее зверье, хотя в округе его должно быть немало: до нас несколько раз доносились чье-то рычание и вой — понятно, что подают голоса лесные хищники. Очевидно, стойкий запах гари отпугивал всех местных обитателей, а это не могло не радовать. Зато мужчина, спасенный нами из-под завала, этот самый Лесовик, сидел на узкой лавочке возле уцелевшего дома, смотрел на нас с явной насмешкой, хотя и не произносил ни слова. Его пристальный (и в то-же самое время оценивающий) взгляд немало меня раздражал, но я старалась не обращать внимания на этого человека, потому, как и он сам не горел желанием вступать с нами в разговоры.
— Рану бы твою надо посмотреть… — повернулась я к Эжу, когда со стиркой было закончено, и я присела передохнуть рядом с Лидией. — Сколько времени нам было не до нее…
— Чего ее смотреть… — пробурчал тот. — Там все в порядке.
— Вот и хочу в этом убедиться… — я достала из дорожного мешка последний кусок полотна и разорвала его на несколько лент. — И давай обойдемся без уговоров — ты уже большой мальчик, и знаешь, что с тетей-медиком спорить не стоит.
— Ну, при такой постановке вопроса возражения отпадают сами собой… — хмыкнул Эж.
— Хорошо иметь дело с послушным мальчиком, оставайся таким и дальше… — я снимала с его руки повязку, говорить о стерильности которой не имело смысла. Тем не менее, рана выглядела чуть лучше, чем в прошлый раз, а это уже неплохо. Конечно, в ином месте и в иных условиях лучше бы оставить рану открытой — пусть подсыхает, но сейчас рисковать не стоит, лучше наложить повязку. — Ну, что я могу сказать? Пока все более или менее в порядке, но когда вернемся домой, то я бы посоветовала тебе пройти курс уколов.
— Согласен даже на два курса… — Эж покосился на то, как я бинтовала ему руку.
— Сейчас меня беспокоит другое. Пусть эта избушка (вернее, то, что от нее осталось) находится довольно далеко от рыбацкого поселка, но дым от пожара там не могли не заметить, пусть даже ливень через какое-то время погасил огонь, а это значит…
— Это может означать только одно: те, кто идет по нашим следам — они могут разделиться. Часть из них станет разыскивать лодку, на которой мы пересекли реку, а другие пойдут сюда, к месту, где недавно был пожар… — дополнил мои слова Эж. — Вывод из этого следует только один: завтра нам следует уходить отсюда как можно раньше.
— Надеюсь, этот самый гм… Лесовик придерживается такого же мнения.
— Надо бы с ним на эту тему поговорить — не сомневаюсь, что ему тоже хочется покинуть это место как можно быстрей… Впрочем, он сам идет к нам.
Мужчина, и верно, поднялся с лавочки и направился к нам. Сомневаюсь, что этот человек нуждается в нашем обществе — скорей, решил обсудить с нами кое-какие вопросы.
— Я вижу, ты с бинтами хорошо управляешься… — Лесовик смотрел на меня. — Может, ногу мне перевяжешь — болит, зараза, а путь нам предстоит долгий.
— Сможешь?.. — после паузы спросил меня Эж.
— У меня бинтов всего на одну перевязку осталось… — неохотно отозвалась я. Незнакомец не вызывал у меня особого доверия, и я бы предпочла держаться от него подальше, но в то же самое время было понятно, что без этого типа нам от преследователей не уйти.
— А мне больше и не надо… — ухмыльнулся мужчина. — До места доберемся — там найду, чем полечиться.
— Ладно, показывай, что там у тебя… — без особой любви отозвалась я.
Все оказалось предсказуемо: рана на ноге (к счастью, неглубокая), нанесенная острым предметом, и сильный ушиб. Ну, с ушибом как-нибудь сам управится (особенно если не будет давать ноге значительные перегрузки), а вот с раной все оказалось куда хуже: немного запачканная землей, она к этому времени уже стала воспаляться, и с одного края даже появился гной… Будем считать удачей хотя бы то, что
