Таким образом, в конце августа - начале сентября 1991 г. М.С. Горбачёв лишился почти всех рычагов исполнительной власти, потерял контроль над экономикой, радио и телевидением, правительственной связью. Всё это вместе взятое свидетельствует, что 19 августа под прикрытием так называемого путча начался государственный переворот, возглавляемый Б.Н. Ельциным.
Задача Б.Н. Ельцина, - объясняет Г.Х. Попов, - заключалась в том, чтобы «вместе с разгромом верхушки и структуры КПСС перехватить у КПСС руководство армией, КГБ, МВД, печатью, ликвидировать саму основу тоталитаризма. В целом - разгромить тот самый центр, который оказался главным препятствием на пути реформ» [3622].
27 августа Ю.М. Лужков встретился с Горбачёвым: «Всматриваюсь в лицо хозяина кабинета. Как оно изменилось. Исчезла самоуверенность, артистичность. Ушло обаяние - та скрытая демоническая весёлость, что пряталась раньше за каждой фразой, создавая второй план разговора и подавляя в собеседнике способность возражать... «Он больше не президент», - подумал я» [3623].
Это понял и сам Михаил Сергеевич, который после возвращения из Фороса начал чистить свой архив. А 27 августа Раиса Максимовна уничтожила их личную переписку [3624].
Развал Союза
20 августа провозгласила независимость Эстония [3625], 21 - го - Латвия [3626], 24 - го - Украина [3627], 25 - го - Белоруссия [3628], 27 - го - Молдова [3629], 30 - го - Азербайджан, 31 - го - Киргизия и Узбекистан [3630].
Таким образом, в течение десяти дней 8 из 15 союзных республик заявили о выходе из СССР, причём уже 24 - го Б.Н. Ельцин признал независимость прибалтийских республик [3631].
Казалось бы, после подавления путча можно было начать процесс подписания нового Союзного договора, которое намечалось начать 20 августа. Однако об этом почему - то забыли.
27 августа М.С. Горбачёв связался с Г.Х. Шахназаровым и поинтересовался у него, занимается ли он Союзным договором, и когда услышал, что ему это даже в голову не приходило, распорядился немедленно вернуться к этой проблеме, подключив к ней В.Н. Кудрявцева и Г.И. Ревенко [3632].
«...на следующий день, - пишет Г.Х. Шахназаров, - у меня собралась рабочая группа, участники которой не разделяли оптимизма шефа. Все мы отдавали себе отчёт, что отныне политическая погода в стране всё меньше зависит от Кремля и всё больше от Белого дома. В этих условиях было малопродуктивно браться за дело, не попытавшись выяснить намерений Ельцина и его команды» [3633].
«Сделав с учётом новых реалий поправки в проекте, - читаем мы в воспоминаниях Г.Х. Шахназарова далее, - я начал звонить помощникам российского президента Шахраю и Станкевичу. Оба они не стали раскрывать карты, заявив, что Ельцину сейчас не до этого, да и вообще Союзный договор, похоже, выпал из повестки дня, утратил актуальность. Со слов Михаила Сергеевича, примерно то же говорил ему и сам Ельцин... По многим признакам становилось ясно, что в «мозговом центре» Белого дома решено вернуться к идее подмены Союза серией двухсторонних договоров России с республиками и, возможно, четырёхстороннего соглашения России, Украины, Белоруссии и Казахстана... Мы были подвергнуты своего рода политическому и информационному остракизму» [3634].
К диалогу были готовы только белорусы и «среднеазиатские лидеры». Но и они считали необходимым корректировку прежнего варианта Союзного договора [3635].
М.С. Горбачёв спешил с этим вопросом потому, что на 2 сентября было назначено открытие Пятого внеочередного съезда народных депутатов СССР.
А 3 сентября в «Независимой газете» появилось «письмо семи» (Ю.Н. Афанасьев, Л.М. Баткин, B.C. Библер, Е.Г. Боннэр, Ю.Г. Буртин, Л.М. Тимофеев), в котором говорилось: «Приветствуем развал империи» и создание «евразийского сообщества» [3636].
Пятый съезд народных депутатов СССР констатировал, что прежний СССР больше не существует и провозгласил начало переходного периода к новому объединению бывших советских республик - Союзу Суверенных государств. В связи с этим был принят закон «Об организации государственной власти и управления в Союзе ССР в переходный период». Он фактически приостановил деятельность съезда народных депутатов, создал новое учреждение - Государственный Совет и установил, что на время переходного периода «высшим представительным органом власти Союза ССР» является Верховный Совет СССР, внёс изменения в его структуру и систему комплектования. Верховный Совет сохранил прежний двухпалатный характер, но Совет национальностей был заменён Советом республик [3637].
Первое заседание нового Верховного Совета СССР должно было состояться не позднее 2 октября. До этого сохранялись полномочия старого Верховного Совета [3638].
Как сообщает Р.А. Медведев, вопреки традиции при закрытии съезда государственный гимн СССР уже не исполнялся. «Мы, - пишет он, - уходили из Кремлёвского дворца съездов с чувствами и мыслями, близкими к тем, с которыми люди уходят с похорон» [3639].
4 сентября, за день до окончания работы съезда, В.В. Бакатин издал приказ о переподчинении местных управлений КГБ СССР на территории РСФСР КГБ Российской Федерации, аппарат которого сразу же увеличился с нескольких десятков человек до 22 тыс. В результате этого В.В. Бакатин как руководитель КГБ СССР фактически оказался генералом без армии [3640].
В результате этого М.С. Горбачёв как президент СССР лишился одного из важнейших инструментов своей власти.
Хотя 5 сентября 1991 г. на основании указа «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР» Пятый съезд народных депутатов СССР опротестовал принятые решения о независимости республик, 6 сентября в полном противоречии с этим М.С. Горбачёв признал независимость прибалтийских республик [3641].
9 сентября заявил о независимости Таджикистан, 23 сентября - Армения, 27 октября - Туркмения [3642]. Если учесть, что Литва заявила о выходе из состава СССР ещё 11 марта 1990 г., а Грузия - 9 апреля 1990 г., то к концу октября 1991 г. в Союзе оставались только две республики: Казахстан и Россия [3643].
«Уже после августовского путча, - пишет А.Н. Яковлев о Д. Буше, - я летал по поручению Михаила Сергеевича на встречу с ним. Вручил ему письмо от Президента СССР. Моя задача сводилась к тому, чтобы внушить американцу: всплеск национализма на территории СССР может привести к хаосу, к непредсказуемым и опасным последствиям. Буш просил передать Горбачёву, что США выступают за целостность (кроме Прибалтики) нашей страны и не предпримут ничего, что могло бы повредить процессу демократизации. Честно говоря, композиция разговора со стороны американца строилась таким образом, что я не поверил ни одному его слову. С тем и вернулся в Москву. Подозрения оказались справедливыми. США и их союзники с лихорадочной поспешностью признали независимость вновь образовавшихся государств» [3644].
Видимо, после этого М.С. Горбачёв опротестовал распоряжение В.В. Бакатина, и 9 сентября вернул вооружённые силы, управление КГБ и органы МВД под союзную юрисдикцию [3645]. «10 сентября, - пишет М.С. Горбачёв, - состоялась встреча с Ельциным, на которой мы обсудили связанные с этим проблемы» [3646].
11 сентября 1991 г. Б.Н. Ельцин подписал указ «О роли Совета министров РСФСР в системе исполнительной власти Российской федерации», который был направлен на то, чтобы взять под полный контроль власть на местах [3647].
16 сентября состоялось заседание Государственного Совета, на которое был вынесен вопрос о дальнейшей судьбе союзных республик. Представители Азербайджана, Белоруссии, Казахстана, Кыргызстана, России, Таджикистана, Туркмении и Украины высказались за сохранение Союза. В связи с этим был рассмотрен проект Договора об экономическом сообществе [3648].
18 сентября «Договор об Экономическом сообществе» был подписан восемью республиками [3649], после чего началось формирование новых «союзных структур власти» [3650].
«Горбачёву, - вспоминал Г.Х. Шахназаров, - удалось убедить Ельцина в желательности возобновления новоогаревских встреч. Но согласие было дано только при том условии, что будет подготовлен новый проект Договора с установкой уже не на федерацию, а на конфедерацию... Персонально Ельцин поручил заняться этим Г.Э. Бурбулису, С.М. Шахраю и С. Станкевичу» [3651].
«Теперь, - писал Г.Х. Шахназаров, - уже Шахрай сам позвонил мне, и я предложил встретиться... Такая встреча состоялась у меня в кабинете... мы условились, что ельцинская команда подготовит свой вариант... Спустя неделю мы получили такой документ. Зачитав его, я понял, что никакого Союза в Белом доме оставлять не собирались. Это было примерно то, что потом получило название «Содружество Независимых государств» [3652].
