не ниже четвертого разряда и владеть, как минимум, двумя стихиями. Не Петин случай. Но расстраиваться не надо. Возможно, ему даже на будущий год стипендию повысят…
В качестве сборов в дорогу Петя чуть ли не сутки просидел в маготроне, заряжая амулет. Все-таки Трегубов был человеком добрым, и запер его в лаборатории до утра по его просьбе. А потом Петя пошел на собрание курса, на котором Левашов зачитывал направления кадетов на практику.
Его очередь оказалась самой последней. Но не время отъезда, которое было назначено, как и в прошлый раз, на завтра.
— Я рад сообщить, — с крокодильской улыбкой произнес куратор: — Что хоть и с запозданием на год, но мне удалось отстоять просьбу кадета Птахина направить его в Тьмутаракань.
Глава 20
Бодрое начало новой практики
Петя был удивлен. Он был уверен, что его снова на Дальний Восток отправят, тем более оттуда, как он понимал, на него заявки были. От золотопромышленника Карташова, коменданта пограничного дивизиона в Ханке — Панина, а, возможно, и губернатора. Странно, что такие письма проигнорировали. Впрочем, у Тьмутаракани свои преимущества есть. Во-первых, южный город на море. И не просто порт, а порто-франко. Во-вторых, там его старший брат Михаил служит. И сестра Клавдия где-то ошивается. Правда, является ли это достоинством, еще надо посмотреть. Особо теплых чувств ни к кому из семьи Петя не питал. Да и брат с сестрой — тоже, раз поспешили из Песта сбежать. Но все-таки родня. Если не будут пытаться сесть на шею, посмотреть на их жизнь будет даже интересно. Хотя поверить, что они совсем не попытаются извлечь выгоды из родства с почти состоявшимся магом, было трудно. Но, время покажет.
На сборы осталось, как и в прошлый раз, меньше суток. Снова Левашов удружил? И билет второго класса. Можно, конечно, было обменять его на следующий поезд и поехать с большим комфортом, но Петя этого делать не стал. Не потому, что опоздать боялся. Как показал прошлый опыт, приехал бы он неделей позже, ничего принципиально не изменилось бы. Разве что на другую заставу бы попал. Но сказались другие соображения. Во-первых, чтобы идти на прямое неподчинение куратору, надо иметь более веские основания, чем собственный комфорт. По крайней мере, для не имевшего за спиной родовитой семьи Пети. А вторая причина была для него самого неожиданной. В столовой к нему подошел Виктор Пален.
— Слышал, тебя в Тьмутаракань отправляют? С чего бы это?
Тон был, вроде, нейтральным, но Петя заподозрил, что молодой граф его направлением на практику недоволен.
— Левашова надо «благодарить»! Был уверен, что меня снова на Дальний Восток пошлют, тем более, что оттуда была на меня заявка. Но у нашего куратора, если чего хочешь, никогда не получишь. Все наоборот сделает. У тебя тоже что-то не сложилось, или только я в «любимчики» попал?
— Да? Чудит майор. Дочудится когда-нибудь. Намекал ему, чтобы послали со мной Зурова с Набоковым (кадеты второго курса из числа его свиты), так нет, тебя отправил.
«Вот на кой ляд ты мне там?» не прозвучало, но по тону подразумевалось. Петя решил на это не обращать внимания:
— Так ты тоже в Тьмутаракань едешь? Служить?
Пален как раз третий курс закончил, так что ехал из Академии уже не на практику, а к месту службы на ближайшие три года обязательной отработки. Но перстня мага у него еще не было. На торжественном выпуске должны вручить, но Петя опять не будет присутствовать. У него билет назавтра.
— Куда же мне еще? У меня же там отец генерал-губернатор.
Видимо, лицо Петя все-таки не удержал, потому что Пален буквально заржал, глядя на него:
— Ты что, не знал, к кому едешь?
Вот что на это отвечать? Или не надо? Петя все-таки произнес с полуулыбкой, которую можно было трактовать, как проявление скромности, так и как то, что сказанное было шуткой:
— Так где я и где губернатор? Я ему быть представленным не рассчитывал. Максимум — начальнику госпиталя.
— А зря. Отец моими делами в Академии наверняка будет интересоваться, так что придется и тебя представить. Скорее всего.
Мысль он развивать не стал, вдруг уставившись на Петю одновременно с подозрением и даже восхищением:
— Погоди, а то, что дедушка Дивеевой наместник всего Дальнего Востока, ты тоже не знал? Ты же с ней чуть ли не в одном вагоне весь путь оттуда ехал?
Пете осталось только скромно пожать плечами.
Пален даже растерялся:
— Ну, ты даешь! Совсем не от мира сего, что ли? А зачем же ты тогда в Академии учишься?
Ответа он ждать не стал. Развернулся и ушел, потрясенно фыркая по дороге. А Петя задумался.
Действительно, зачем он в Академии учится? Ответ очевиден — чтобы магом стать. И старается вовсю, чтобы этого достичь. Но ведь другие тут еще и связями обрастают, а он как-то в стороне от всего этого остался. Хотя, мог ли он что-нибудь сделать? Единственный уцелевший на его курсе мещанин со скромными способностями? Сможет ли он когда-нибудь к тому же Палену за протекцией обратиться? Или даже Воронцову, который был куда менее чванлив? Сомнительно. Может, и не выгонят сразу, но радеть за него, скорее всего, не станут.
Но, все равно, он неправ. Помощь бывает и косвенной. Иногда достаточно только бросить фразу, что ты вместе с кем-нибудь из великих в Академии учился, и смотреть средней руки чиновники на тебя будут совсем по-другому. Надо будет этот пробел исправить. Не сейчас, завтра с утра ему уезжать, а когда вернется. К Дивеевой, что ли, обратиться за консультацией. Она точно всех знает. И к нему даже неплохо относится. Точнее, ровно. Как и ко всем. Хотя, с таким дедушкой… Папа тоже, небось, генерал…
В общем, то, что отъезжать ему еще до вручения выпускникам перстней, даже хорошо. Дорога в Тьмутаракань, конечно, не такая дальняя, как в Ханку, но тоже неблизкая. И иметь в попутчиках Палена — очень сомнительное удовольствие. Его «свитские», судя по всему, с ним не едут, а самому исполнять такую роль Пете не хотелось. Хорошо бы он и по прибытии на место о нем не вспомнил, но это уже, как повезет. Сам Петя напрашиваться точно не будет.
А то, что билет второго класса? Чай не барин. До столицы — перебьется, а там поменяет.
У преподавателей Академии Петя на сей раз ничего просить с собой не стал. От походного набора зельевара ему и в прошлый раз проку не
