— Помню, был у нас сосед Зубакинс, — мечтательно сказал Прикопс. — Настоящий народный талант. Писал замечательные циклопические стихи.
— В смысле, такие большие?
— В смысле, такие про циклопов.
— Фея Горпунзия, — сказала Гризольда, — тоже писала и тоже стихи.
— Циклопические?
— Эротические.
— Как разумно.
— Уэртик их не одобряет.
— Вы не одобряете поэзию? — строго спросил циклоп.
— Я не одобряю поэзию феи Горпунзии, — твердо ответил лорд.
— Думаю, я тоже, — сказал Зелг, — простите, Гризенька.
— Беда с этими аристократами, — по-матерински вздохнула фея.
— А мы с милордом Левалесом откроем грибиную плантацию и воспоем ее рекламой в нежно-поэзийных стихах, — поделился Карлюза ближайшими планами. — За поэзу возьмем скромный гонорар, который нам не дают ни даже перед смертью.
— И не дадут! — донеслось из клетки. — Я не в состоянии это слышать!
— Если хотите выйти для расправы из узилища, — заметил Думгар, — милости просим, не сдерживайте себя.
— Господа! Господа! — воззвал Ангус да Галармон. — Поэзия — это прекрасно («Еще чего!» — сказали в клетке)! Но давайте вернемся к нашей главной проблеме — к войне. Я уверен, что генерал Топотан все продумал, однако мой долг обратить ваше внимание на одну деталь: нам придется иметь дело не только с тремя армиями, но и с наемниками минотаврами — одного этого достаточно для небольшой паники. Это единственная в мире тяжелая панцирная пехота, способная набрать скорость атакующей конницы.
— Нам, несомненно, намнут бока и надают по рогам, — вздохнул Борзотар, некстати припоминая тяжелую десницу дамы Цицы.
— У меня нет по рогам, — заметил Карлюза, сидевший рядом с демоном.
— А хвост есть?
— Всенепременно.
— Тогда мне надают по рогам, а вам накрутят хвост.
— Спасибеньки, — буркнул троглодит и стал оранжевым в знак глубокого протеста.
— Ну-ну, — сказала дама Цица. — Хочу на это посмотреть.
А Галармон, между тем, гнул свою линию:
— Нам также предстоит сражение с рыцарями Тотиса. А они, в отличие от наших солдат, привычны к боям с демонами, вампирами и прочими могущественными существами и не впечатлятся стандартными эффектами. Не забудем и о «Слове Дардагона». Нам нужно выработать особенную стратегию…
— Нет, — поддакнул Такангор. — Стратегия — это очень важно. Но магазин «Сильная и стильная» открылся с большим успехом, тарелки нам достались даже две, а филиал князя Наморы благополучно зарегистрирован не только у нас, но и внизу.
— Да я уже полностью сформировал штат и подписал страховые полисы! — рявкнул Намора, вращая желтыми глазами.
Впервые за всю свою карьеру он поступил под начало к такому выдающемуся полководцу как Такангор, и не хотел ударить в грязь лицом.
— Вот, — сказал полководец, — видите, штат. К тому же и полисы. Так что рыцари Тотиса нас уже не волнуют. На повестке дня вопрос куда более важный — стиль грядущего сражения. Возьмем, скажем, голубой — не чересчур ли это безмятежно и лирично?
— Красный? — предложил Галармон, не вполне, впрочем, понимая, о чем речь. Не то чтобы голова у него пошла кругом — он уже знал, что Такангор как-то увязывает битву за Тиронгу с магазином и тарелками, хотя, убей, не понимал, как.
Бригадный сержант переводил ласковый взгляд с одного легендарного полководца на другого и одобрительно кивал зеленой шишковатой головой. После битвы при Липолесье Лилипупс относился к Такангору с сыновней почтительностью, а к Галармону всегда питал что-то вроде материнской нежности. Небывалое единение обоих генералов проливало бальзам на его строгую душу.
— Красный? — задумался минотавр. — Символично и красиво. Но агрессивно. А я бы не хотел подчеркивать агрессию, учитывая, что мы сторона обороняющаяся. Лично мне импонирует неяркий золотистый оттенок, но меня уведомили, что этот цвет широко используется в одежде и доспехах рыцарей Тотиса — все приличные цвета разобрали, супостаты. Зеленый уже был. Отличный цвет, но это же самоцитата. Правда, может быть, мы сумеем преподнести его как уже сложившуюся традицию?
И минотавр требовательно уставился на соратников.
Соратники ответили ему взглядами, о которых мадам Мунемея Топотан, любившая язык точный и даже афористичный, говорила — смотрит как пупазифа в газету.
— Или, например, сиреневый, — вещал Такангор. — Он всегда казался мне каким-то таким, знаете, глубокомысленным.
— А сиреневый какого оттенка? — спросил Мадарьяга. — Ближе к лавандовому или к фиолетовому? Так сказать, авантюрин или аметист?
— Аметист, хотя он может слиться с вечерним небом, а смеркается нынче рано. А если розовый? — задумался Такангор. — Нет, розовому — отказать. Это какой-то девчачий цвет.
— Вы думаете? — заволновался Прикопс, оглядывая свой розовый жилет. — Мадам Хугонза сказала, что он очень освежает, смягчает строгую фактуру и, к тому же, сделала отличную скидку.
— Сколько? — спросили хором Такангор, Думгар и Гизонга, знавшие толк в скидках.
— Полтора процента.
— Допустим, цвет нежный, — сказала мама. — Сколько?
Дина Рубина
— За такой оттенок я просил бы не меньше семи, — заметил Гизонга.
— И полпроцента за смелую оригинальность, — посоветовал Думгар.
— Вы же постоянный клиент! — возмутился минотавр. — Господин Ас-Купос делает постоянным клиентам шестнадцатипроцентную скидку!
— Волшебный, сказочный край, — вздохнул Прикопс. — Как вы и восхваляли в ваших письмах.
— Вы еще не посещали наш зимний сад и цветники, — заметил польщенный голем. — После военного совета я распоряжусь, чтобы Фема и Мема сделали вам экскурсию. Это дендроиды, двойняшки, наши главные садовники, — пояснил он.
Думгар собирался сказать что-то еще, и Юлейн тоже хотел вставить пару фраз о том, что еще не видел музея, и Зелг собирался похвастаться бассейном с рыбками и черепашками, но тут из-за открытого окна донесся такой звук, точнее, такая какофония звуков, что все умолкли и нервно переглянулись.
— Гухурунда? — казалось, говорили их взгляды. — Несколько гухурунд? Отряд гухурунд? Или армии вторжения уже столпились во дворе и вопят, стучат в барабаны и извлекают шум из всего, что под руку попадется.
Как писал впоследствии Бургежа, Кальфон Свирепый авторитетно заметил, что приблизительно так воют попавшие в западню тысячи душ, а если пустить фоном рушащиеся скалы, грохот водопада и гром несущейся снежной лавины, то выйдет что-то очень похожее, особенно если при этом еще скрести стальными когтями по дну железного таза. В общем, вы уже поняли, что летописцы не берутся передать этот звук, но утверждают, что он впечатлил даже самых закаленных демонов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
