Макс мог предположить, что это было за имя. Ему не хотелось, чтобы Феликс называл его, напоминая о том, что магу довелось увидеть. Но тот не остановился.
— Нагаш.
Макс напрягся. Он понимал, что рано или поздно придётся с этим столкнуться. Не будь у него сильной воли, он бы не стал искусным волшебником. Шрейбер заставил себя дышать нормально и контролировать сердцебиение, не обращая внимания на выступивший на лбу холодный пот.
— Да, — подтвердил он через какое — то время. — Нагаш.
Воспоминания вернулись. Талисман содержал столь много скрытой энергии, сплетённой с такой ловкостью и искусством, что Макс по — прежнему не мог до конца поверить. Предмет имел защиту как раз от такого обследования, которое проводил Макс, и тот угодил в ловушку. Чудо, что он вообще остался жив. Чародей предположил, что был на грани. Нагашу явно пришлось потрудиться, чтобы сохранить свои секреты, но сие было понятно. Великий некромант был далеко не единственным чародеем, пытавшимся утаить свои секреты от прочих магов. Просто его защитные заклинания оказались куда эффективнее большинства. И хотя за миг до атаки Макс умудрился оградить себя от основного удара, та всё равно преодолела его защиту. Шрейбер понимал, что теперь ему потребуется время: оценить ущерб; удостовериться, что мысли не искажены, что воспоминания цельны, что его навыки…
Он инстинктивно потянулся к ветрам магии. Энергия текла. Он зачерпнул из потока и попытался сплести нечто пробное, а затем высвободил энергию, обнаружив, насколько слабым стал. «По крайней мере, я могу применять магию, — подумал Макс. — Мои навыки никуда не пропали».
Макс заметил, что Феликс вытаращил на него глаза, положив руку на рукоять меча.
— Что такое?
— Твои глаза засияли, и ты резко сел. По твоему взгляду показалось, что ты можешь наброситься на меня.
— Нет. Я лишь пробовал убедиться, что… что по — прежнему способен пользоваться магией.
Феликс кивнул, хотя по выражению его лица было очевидно, что он всё ещё не понимает.
— Что сделал Нагаш с Глазом Кхемри?
— Он его создатель. Он сделал его давным — давно с определённой целью. По крайней мере, мне удалось это выяснить до того, как сработала ловушка.
— И для чего он нужен?
Макс задумался. Он был уверен, что знал предназначение Глаза, но теперь это знание скрывалось в его мозгу под грузом страшных видений и картин. Со временем он сможет всё сложить воедино. Со временем он вспомнит. По крайней мере, Макс надеялся.
— Я пока не знаю.
— Пока?
В настоящий момент Максу не хотелось объяснять Феликсу ситуацию в целом.
— Мои мысли всё ещё немного путаются. Знание придёт.
Его посетила другая мысль:
— Где Ульрика?
Реакция Феликса его удивила. Даже порази он юношу магическим разрядом, тот вряд ли бы выглядел более страдающим. Внезапно до мага дошло, что пьянство Феликса может оказаться небеспричинным, как и тихий нерешительный голос.
— Она ведь не мертва? Что случилось? Что произошло в особняке Андриева?
Феликс стал рассказывать. Макс слушал. Услышанное его не порадовало. Когда Феликс закончил, маг посмотрел по сторонам.
— Где моя одежда? Я должен встать на ноги. Мы должны её отыскать.
Феликс насмешливо усмехнулся:
— Как? Мы с Готреком сбились с ног, разыскивая её. Мы обошли весь город, осмотрели каждое кладбище и проверили каждый слух о присутствии чародея. Ничего. Иван Петрович со своими людьми прочесал местность вокруг города. Ничего. Князь передал описание Кригера и Ульрики страже каждых ворот. И знаешь что? Ничего.
Максу не понравился тон и внешний вид Феликса.
— Стало быть, потом ты обследовал каждую таверну и каждый стакан до донышка, дабы убедиться, что её там нет? — злобно осведомился маг.
Феликс так сжал рукоять меча, что пальцы побелели, но затем на его лице появилось виноватое выражение.
— Я больше ничего не смог придумать. Я попробовал всё, что пришло в голову, и ничего не сработало. Я надеялся, что ты сможешь что — нибудь сделать, когда поправишься. По этой причине я жду здесь.
В голосе Феликса столь явно слышалась боль, что Макс сжалился над ним:
— Ты поступил правильно. Я смогу её отыскать. Надеюсь, что смогу, по крайней мере.
— Как? C помощью магии?
— Да.
— Значит ты куда лучше, чем половина прорицателей этого города.
— У меня есть перед ними преимущество.
— Какое?
— Перед тем как приступить к изучению талисмана, я наложил на него заклинание местонахождения. Если повезёт, и оно всё ещё держится, я смогу проследить талисман.
— Значит, ты можешь отыскать амулет. Сие не означает, что ты можешь найти Ульрику.
— Феликс, не тупи. Кригер через многое прошёл, чтобы заполучить талисман. Сомневаюсь, что просто для того, чтобы его выбросить. Особенно, если талисман настолько могущественен, как я полагаю. Ни один чёрный маг не откажется сохранить талисман и попытаться его использовать. Если я смогу отыскать амулет, то смогу найти и Кригера, а когда я найду Кригера, мы сможем разыскать Ульрику.
— Если она ещё жива. Если он не принёс её в жертву какому — нибудь тёмному божеству. Если…
Макс оборвал Феликса взмахом руки, хотя от его слов сердце мага едва не замерло от страха. Ульрика должна быть жива. Она не может умереть. Макс любит её и не позволит такому произойти. По правде говоря, все шансы за то, что опасения Феликса верны, но Макс даже не позволял себе раздумывать над такой вероятностью.
— Держи себя в руках, парень. Если мы его разыщем, и Ульрика будет жива — мы её освободим. Если же она умерла… — от этих слов у Макса пересохло во рту, а язык словно не желал двигаться. Он заставил себя продолжить, — Если она умерла, я отомщу Кригеру и всем, кто может быть с ним связан.
Феликс выпрямился, и дикий блеск в его глазах немного поугас. Он убрал руку с меча и провёл ей по подбородку, словно впервые обнаружив, насколько отросла его щетина.
— Когда мы сможем приступить? — спросил он.
— Сразу, как я выберусь из этой постели. И, Феликс…
— Что?
— Иди отдохни. Ты ужасно выглядишь.
— Ты уверен, что это сработает? — в сотый раз спросил Иван Петрович Страгов.
Макс издал вздох раздражения и снова уставился на городские стены. Феликсу было заметно, что маг всё ещё слаб. Он держится только лишь на силе воли, а постоянные придирки боярина Пограничья лишь сильнее утомляют его.
— Если не доверяешь моей магии, то ты волен собрать своих людей и скакать в любом тебе угодном направлении, — произнёс волшебник. По тону было очевидно, что его терпение иссякло. Мгновение казалось, что старик так и поступит. Беспокойство о судьбе дочери сделало его гораздо несдержаннее, чем обычно, хотя он и раньше не отличался терпеливостью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
