Николай I родился 25 июня 1796 г. Ему сразу же подобрали кормилицу, которой было положено жалование в 800 рублей в год, которое выплачивалось «по третям», то есть раз в три месяца. Так, 16 февраля 1797 г. Ефросинья Ершова получила 200 рублей. Естественно, она была неграмотна, и в ведомости за нее расписалась няня Синицына89. Кормила императора Ефросинья около года, по крайней мере, в сентябре 1797 г. она «по повелению императрицы» получала «положенный пансион, принадлежащий ей за прошедшие полгода, считая с марта по 1 сентября 300 рублей»90. Пенсию Ефросинье Ершовой установили в размере жалованья – 800 рублей в год, и ее она получала, как и жалование, по 200 рублей каждые три месяца91.
В декабре 1797 г. у Николая I появилась молочная сестра, и по ведомости кормилице выдали «за крещение у нее младенца 100 рублей». В 1803 г. женщина получила еще 100 рублей, также «за крещение у нее младенца». Наверняка у Ефросиньи Ершовой и до 1896 г. был, по крайней мере, один ребенок, но молочными сестрами Николая I считались только те дети кормилицы (Авдотья и Анна), которые были рождены в 1797 и 1803 гг. Позже у кормилицы появился сын Николай, который также был зачислен в молочные братья царя.
Умерла кормилица Николая I, судя по документам, в 1832 г. К Новому 1833 г. «детям умершей кормилицы Авдотье и Анне» было выплачено «поздравление с Новым годом – 50 рублей»92. С 1833 г. начались «отношения» Николая I с молочными сестрами. В бухгалтерских документах они так и назывались – «дочери умершей кормилицы». Деньги им выплачивались по четко фиксированным поводам и только в случае их личного появления во дворце. Дочери кормилицы обязательно являлись в указанные дни, но молочный брат царя – только изредка. Так, 25 рублей в качестве подарка к Новому году он получил всего один раз – в 1837 г.
Поводы к выплате денег были следующие. Во-первых, «именинные» самих молочных сестер Авдотьи и Анны. 1 марта 1833 г. Авдотье было выдано 25 рублей «именинных». Во-вторых, ежегодные поздравления императора с Новым годом. В 1835 г. «дочерям умершей кормилицы» за «счастие поздравить» Николая I с Новым годом было выплачено 50 рублей на двоих.
В-третьих, поздравление императора на Пасху. В-четвертых, поздравление Николая I с днем рождения, и в-пятых – в декабре поздравление с тезоименитством. Сумма выдавалась всегда одна и та же – 50 рублей на двоих. Таким образом, сестры получали ежегодно по 125 рублей каждая. Без сомнения, для крестьянской семьи такой гарантированный доход был весьма важен. Кроме этого, молочные сестры императора занимали особое место в крестьянской общине, да и местные власти к ним относились весьма бережно.
Когда в России в начале 1840-х гг. ассигнации были пересчитаны на серебро, пересчитали и деньги молочных сестер императора. Анна и Авдотья стали «за поздравления» получать 14 рублей 28 4/ копейки на двоих.
В 1844 г. число крестьянских «родственников» Николая I увеличилось в связи с тем, что он стал крестным отцом родившегося у Анны сына. Анна Ершова, по мужу Горохова, в награду «по случаю соизволения его величества о восприятии от имени его величества от купели новокрещенного ее сына Алексея» получила очень приличную сумму в 28 рублей 58 копеек93.
Случалось, что по какой-либо житейской причине «на поздравления» являлась лишь одна из сестер, и согласно правилам она получала только свою часть денег. Так, на тезоименитство в декабре 1853 г. пришла только Анна Ершова и получила 7 рублей 15 копеек. Эти деньги стали последней выплатой Николая I семье кормилицы Ефросиньи Ершовой.
Следует отметить, что у кормилиц со времен Николая I появилась своя «форма одежды», до 1798 г. включавшая парадный и повседневный варианты. Парадный вариант надевался на торжественные мероприятия, где предполагалось присутствие царственного младенца. В этом случае кормилицы-крестьянки облачались в совершенно непривычные для них фижмы и корсеты. После рождения последнего сына Павла I – Михаила эта традиция была ликвидирована. Повседневный вариант предполагал роскошный русский традиционный сарафан с кокошником и сохранился при дворе вплоть до 1917 г. Поскольку такие сарафаны были дорогими и шились на средства казны, их продолжали хранить во дворце как реликвию, даже когда дети вырастали. В Александровском дворце Царского Села, на втором этаже детской половины в коридоре вдоль стен стояли шкафы с одеждой царских детей. Там, в шкафу № 1, хранились все костюмы кормилиц детей Николая II.
О кормилицах других императоров известно значительно меньше. Кормилицей Александра III была крестьянка из села Пулково Царскосельского уезда Екатерина Лужникова. «По примеру прежних лет», по отнятии Александра от груди, ей была пожалована пожизненная пенсия в 100 рублей в год, сверх которой она ежегодно получала денежные выдачи в упомянутые выше праздники. Мемуаристы рассказывали, как к Александру III «по своим дням» приходила его престарелая кормилица: «Она неизменно являлась в своем наряде, и отношения к ней государя были трогательны»94.
В 1847 г. в Петергофе проводил свое первое лето младший брат Александра III Владимир, которому тогда было несколько месяцев. Один из воспитателей писал родителям, что его «кормилица – здоровая женщина, но для поддержания ее здоровья в надлежащем равновесии на будущее время надо, чтобы она делала еще больше движения, о чем я говорил и няне, и доктору»95, что «обе няни опрятные в своем деле женщины, чрезвычайно усердны и рачительны… Мамка – тихая, а главное здоровая женщина»96.
Интересен вопрос об организации педиатрической службы при императорском дворе. Тем более что на протяжении XIX в. во всех императорских семьях зафиксированы смерти детей от тех или иных заболеваний. Например, умерли в детском возрасте обе дочери Александра I, в семье Николая I – 18-летняя дочь, в семье Александра II – дочь и сын, в семье Александра III – два сына.
За здоровьем детей, безусловно, наблюдали постоянно, причем медиков в обязательном порядке включали в штат всех царских отпрысков. Так, при рождении Николая I к нему в штат были определены лейб-медик И. Ф. Бек с годовым жалованием в 500 рублей, придворный аптекарь Гетьман с жалованием в 100 рублей, придворный лекарь Эблинг с таким же жалованием и зубной лекарь Понгиарт. Причем у И. Ф. Бека имелся значительный опыт службы при дворе, поскольку еще в 1773 г. он был гофхирургом будущего Павла I. В ноябре 1786 г. И. Ф. Бека назначили врачом при великих князьях и княжнах. Примерно по этой же схеме медики включались в штат и других царских детей.
В середине 1870-х гг. при императорском дворе сформировалась специализированная педиатрическая служба. С 1876 по 1915 г. ее возглавлял Карл Андреевич Раухфус, первый получивший должность лейб-педиатра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
