Она даже предлагала взять на себя все расходы, но он сказал, что дело вовсе не в деньгах.
Черные глаза Адрианы еще раз обежали комнату, оценивая каждый предмет, что она делала в последнее время довольно часто. Комната казалась ей чрезмерно строгой, почти холодной от избытка бледных тонов и бледных тканей, светлого дерева и неброских картин. Здесь требовались сочные краски, богатые ткани, дорогие ковры от стены до стены, нарядные лампы китайского фарфора, новые, волнующие воображение картины и яркие предметы искусства. Такие вещи придали бы жилью необходимый вид, создав атмосферу нью-йоркского шика, свойственного ее прежним домам. Она обожала роскошные жилища, свидетельствовавшие миру о том, что у хозяина есть деньги, власть, успех.
Адриана стала записывать в желтый блокнот свои соображения для знаменитого дизайнера международного класса, которого она только сегодня наняла. В офисе косметической фирмы, где она была и президентом, и генеральным директором, она повстречалась с этим художником. Компания Адрианы называлась «Импресс Юджиниа Бьюти».
Вэлентайн Лэббок понравился ей сразу. Они оба произвели друг на друга впечатление. В первые же десять минут после знакомства между ними установилось полнейшее взаимопонимание. Ей было известно, что Вэлентайн обладает утонченным вкусом, поскольку она была знакома с его работами. У нее не было ни малейшего сомнения в том, что он намерен создать нечто впечатляющее, богатое и роскошное, что, по ее разумению, соответствовало положению в свете миссис Максимилиан Уэст.
Вэлентайн считался дорогим дизайнером, и было ясно, что полная реконструкция и новое оформление квартиры влетят в кругленькую сумму порядка четырех-пяти миллионов долларов. Но она могла себе это позволить, будучи полноправной миллионершей. Если для Максима деньги не проблема, стало быть, и для нее тоже. Ее второй муж, Артур Мэклин, после смерти четыре года назад оставил ей капитал и косметическую компанию, одну из крупнейших в Соединенных Штатах.
Она рассказала Вэлентайну Лэббоку, что хочет переделать все помещения дома: библиотеку, столовую, кабинет Максима, свою комнату и все спальни. Завтра ей предстояла еще одна встреча с Вэлентайном и его командой – они собирались провести целый день, обследуя каждый сантиметр этого… мавзолея.
Она прекрасно знала, что вечером Максим встретит в штыки ее сообщение о том, что она вознамерилась учинить. Но она изложит ему свои резоны, как-нибудь уговорит. Она умела обводить его вокруг пальца и добиваться своего; в особенности когда они бывали в постели. Он становился тогда более открытым, восприимчивым и уязвимым. Она пришла к выводу, что он трудный для понимания человек, скрытный, непознаваемый и неудобный для совместной жизни.
Адриана вздохнула. Дело было в том, что они уже довольно давно не встречались в постели. В последнее время его интерес к ней упал, и она не понимала почему. Когда они познакомились, он был словно молодой жеребец с неутоленными желаниями, и первые полгода их супружества продолжал быть ненасытным. Но вот уже много месяцев подряд он к ней не прикасался. Конечно, он подолгу бывал в отлучке, разъезжая по делам; ей и самой пришлось совершить несколько путешествий в Калифорнию, Техас и Рим, так что разлучались они довольно-таки часто. Однако теперь он пробыл на Манхэттене весь март, и тем не менее не занимался с ней любовью с тех пор, как вернулся из Лондона. Когда же она стала деликатно намекать ему, что, дескать, пора им снова сблизиться, он вежливо уклонился под разными предлогами: он, мол, чересчур занят своим последним важнейшим приобретением, переутомлен или – еще проще – не в настроении. В последние дни, вернее, ночи он отправлялся в свою спальню, а к ней приходить перестал. Ей не нравилась идея раздельных спален, она с самого начала чинила препятствия ее осуществлению, но он настоял, когда они переехали в Нью-Йорк после свадьбы во Франции.
– У меня такой несносный режим, – сказал он. – Встаю на заре, чтобы связаться со своими офисами в Лондоне и Париже. Лучше пусть будет по-моему. Я не хочу мешать тебе спать. – Он чмокнул ее, одарил своей лучезарной улыбкой и промурлыкал: – Будет еще уйма ночей, которые я проведу в твоей постели, Адриана, можешь не сомневаться. Но таков мой образ жизни, он всегда был таким. Мне необходимо иметь свою комнату, и пусть это тебя не волнует.
Да, но ее это как раз волновало. Она не слишком ему верила, когда он пытался убедить ее в том, что с прежними женами он тоже имел свою отдельную спальню. Он наведывался к ней теперь все реже и реже. Если бы она не знала, чем он занят, то могла бы заподозрить, что у него завелась любовница. Но это был его стиль, к тому же он был подлинным трудоголиком, и наверняка у него не оставалось времени для другой женщины.
Ее внимание привлекла слегка покосившаяся картина на стене, и она подошла к ней, чтобы выровнять, но задержалась у полочки, на которой стояла в серебряной рамке их с Максимом свадебная фотография 1985 года. Их бракосочетание состоялось в городской управе Четвертого округа Парижа, потому что там его задержали дела. Она была в голубом туалете от Живанши, и Максим дал ужин на десять человек у «Лассере». Она взяла фото в руки, вспомнив, как он прекрасно выглядел в пятьдесят один год – столько ему было, когда они поженились. Ишь какой стройный и загорелый красавец.
Когда ее банкиры попытались откупить у Максима в 1984 году компанию «Марианна Монтевеккио» и потерпели фиаско, она на время отбросила идею расширения «Импресс Юджиниа». Вместо этого она нацелилась на Максимилиана Уэста, увидев в нем очаровательного и волнующего мужчину. Летом 1985 года ей удалось благодаря одному маневру быть представленной ему в Монте-Карло их общим знакомым. К ее великой радости и удовлетворению, он с ходу влип в нее по уши, очевидно, подзадоренный ее деловой сметкой и в равной мере красивой внешностью и отличной фигурой. На протяжении шести недель у них длился головокружительный роман, завершившийся, к величайшему удивлению его семьи и друзей, их свадьбой в конце лета того же года. Ей было известно, что его сын и дочь отнеслись к ней без особого одобрения и симпатии, но и они в свою очередь не вызывали у нее расположения, поскольку были, по ее мнению, маленькими заносчивыми воображалами. Что же касается этой его экс-супруги Анастасии, то она стала ее настоящей головной болью. Без конца ей надо было о чем-то с ним переговорить или необходимо видеть его по какому-то поводу. И он убегал, как послушная комнатная собачонка. Она попыталась положить конец этим экскурсиям – и лишь вызвала у него приступ ярости. Он в недвусмысленных выражениях велел ей никогда больше не упоминать имени Анастасии. Эта сука знала какой-то способ и держала мужа при себе, в то время как она понятия не имела, как его заполучить насовсем. Скорее всего, дети. Она частенько думала, что такой мужчина, как Максимилиан Уэст, находит в увядшей белобрысой размазне, которая и слова-то в простоте не вымолвит. Вторая его жена, актриса, та, что загремела с лестницы и сломала себе шею, тоже выглядела не намного лучше.
