— Не знаю, Тина. Не могу объяснить.
Зато он мог сказать, как это тяжело — желать и не иметь возможности творить. Все равно что жить и не находить смысла жизни, чувствовать себя слепым, зная, что вокруг пылают яркие краски, держать в руках книгу своей судьбы и не понимать языка, на котором она написана.
И он задумчиво произнес:
— Может быть, если ты будешь рядом со мной, мое вдохновение воскреснет?
— А Мелисса? Как она отнесется к тому, что ты женишься? Я, наверное, должна поговорить с нею, если, конечно, решусь принять твое предложение?
— Не надо. Она не представляет, что значит иметь мать. Разговор ничего не даст.
— Значит, она против?
Конрад усмехнулся.
— Она немножко ревнует меня. Рано или поздно ты найдешь с нею общий язык.
— А если нет?
— Я тебе помогу. На первых порах, может быть, будет тяжело. Мелисса, конечно же, сложный ребенок. Она и меня-то сперва дичилась, но зато потом так полюбила!..
Тина выглядела задумчивой.
— А ты ее любишь?
— Конечно! — улыбнулся Конрад. — И вы полюбите друг друга. Вы же будете оставаться на весь день вдвоем.
— Я не брошу работу.
— Почему?
— Так. Позволь мне.
Конрад покачал головой.
— Странное желание. Моя жена не должна работать.
— Тогда ничего не получится.
Конрад рассмеялся, и глаза его радостно блеснули.
— Ты стала самостоятельной женщиной, Тина! С тобой теперь не сладить. Ну да ладно, поступай, как хочешь, главное — чтобы ты была счастлива!
Через две недели Конрад и Тина праздновали свою помолвку, а свадьба должна была состояться в следующем месяце. Они решили никого не звать, отметить оба события очень скромно — вдвоем.
Накануне Конрад заехал к отцу и сообщил о том, что решил жениться.
— Не думаю, что следующей фразой будет вопрос о том, согласен ли я на этот брак? — пошутил Роберт. Ему было немного грустно, оттого что жизнь других продолжалась, тогда как в своей собственной он уже не ждал перемен. В то же время он испытывал удовлетворение, потому что с некоторых пор получил возможность радоваться счастью сына.
— Нет, — ответил Конрад, пряча улыбку, — я просто хочу сказать тебе, кто моя невеста.
— Надеюсь, не Элеонора Дуган?
— Тина Хиггинс.
Роберт изумился.
— Тина Хиггинс?! Та самая?..
— Да. Может быть, тебе это неприятно, не знаю.
— Нет, — растерянно произнес Роберт. — То, что было, осталось в прошлом, и я расцениваю это как ошибку. Я почти не вспоминал об этой девушке. Где ты нашел ее?
— Как-нибудь расскажу.
— Кажется, тогда, давно, она не была тебе нужна?
— Тогда — нет, а теперь я думаю, что лучше ее нет на свете.
Роберт развел руками.
— Ну, смотри сам. А Мелисса?
— С нею сложно. Но я постараюсь все уладить. Послушай, отец, может быть, в следующем месяце возьмешь ее ненадолго к себе? Мы с Тиной хотим обвенчаться в Кленси. Получим благословение ее матери и заодно повидаем Джулию — сто лет ее не видел! Ты позволишь нам провести медовый месяц в твоем доме?
— О чем речь! — Роберт был полон благодушия. — И Мелиссу я, разумеется, согласен взять. Я рад, что ты счастлив, Конрад. Прими мои поздравления.
— Спасибо, отец. Завтра мы празднуем нашу помолвку; я не зову тебя, извини. Тина будет смущаться.
— Я понимаю.
— Да, и еще… Мисси завтра переночует у тебя, хорошо?
— Конечно. Привози ее хоть сегодня, — ответил Роберт и добавил: — Не желаю вмешиваться, Конрад, но хочу предостеречь: не отодвигай в сторону проблему с Мелиссой. Чем дальше, тем будет сложнее.
— Не волнуйся, отец, все наладится.
— Дай Бог! — задумчиво произнес Роберт.
Конрад знал, что отец прав. Когда он объявил Мелиссе окончательное решение, девочка закатила дикую истерику. «Папочка, я люблю тебя! Папочка не женись! — кричала она, ломая руки. — Я все сделаю, я буду хорошей!» Но Конрад хотел жениться на Тине, он любил ее и желал уже давно и теперь, когда цель была так близка, не хотел видеть никаких препятствий. Он остался непреклонен, несмотря на слезы дочери и ее отчаянные мольбы.
А Тина готовилась к великому событию в своей жизни. Сшила фиалковое платье из тонкого шелка, вопреки обыкновению открывавшее шею и плечи, и заказала другое — белое; купила красивые туфли и с раннего утра сидела перед зеркалом, колдуя над прической.
Конрад заехал за невестой в полдень и нашел ее восхитительной. Они покатались по солнечному городу, а вечером поехали в ресторан — тот самый, где случайно встретились пять лет назад.
Тина сидела за столиком перед тарелкой с яствами и бокалом шампанского и не ощущала ожидаемой радости. Может быть, потому, что все еще не могла поверить в то, что случилось? Она — невеста Конрада О'Рейли! Сегодня они празднуют помолвку, а совсем скоро она станет его женой. Тина думала о том, что если б это случилось десять лет назад, в Кленси, она сошла бы с ума от счастья. Возможно, все произошло слишком поздно? Или она боялась того, что ждало ее впереди? Не имела уверенности в том, что все сложится так, как хотелось бы?
Каждый возраст имеет свое зрение — теперь Тина уже не могла смотреть на вещи глазами той юной девушки, и все-таки она по-прежнему любила этого человека, пусть как-то иначе, но любила. Она вспоминала рассуждения Роберта О'Рейли о юношеской влюбленности и зрелой любви. Ее чувство выросло вместе с нею, изменилось, как и она сама, но это была любовь к одному и тому же человеку — настоящее чувство, пережившее все.
Конрад с нежной задумчивостью поглядывал на нее. Тине понравилось кольцо — окруженный бриллиантами аквамарин, и она иногда вытягивала руку, чтобы лишний раз полюбоваться им. Она сидела, опустив каштановые ресницы, и Конраду невероятно хотелось ее поцеловать, прямо здесь, на виду у всех! Но он помнил, что и сейчас, и потом должен сдерживать себя. Господи! Как это нелегко! Тина такая красивая! Блестящие тяжелые волосы, нежные губы, сияющие глаза, а под тонкой тканью платья — изящно изогнутые линии бедер, упругая грудь и гибкая тонкая талия.
За огромным во всю стену окном таял долгий вечер. Багровые полосы заката растворялись в наползающей темной синеве ночи, но на западе небо еще сохранило насыщенный голубой оттенок.
Сливались с темнотою краски тропической растительности и красные черепичные крыши домов, и загорались огни вечернего Сиднея.
Конрад и Тина почти не разговаривали, только смотрели друг на друга, и их глаза с каждым мгновением наполнялись сиянием любви.
Так же молча они вышли из ресторана и сели в экипаж. Он катился по тихим, озаренным фонарями улицам, и Тине эта поездка казалась путешествием в вечность.
— Заедем ко мне? — предложил Конрад, и Тина поняла, что это значит.
