Пилоты, летающие по диким тоннелям, принадлежали к тому сорту людей, которые любили рискованные предприятия, словно мальчишки, катающиеся на велосипеде «без рук», с той лишь разницей, что эти катались за бешеные деньги.
Как ни странно, но такие дети вырастают, учатся жизни и иногда даже платят налоги, но внутренне они не изменяются ни капли.
Лишь отчаянные сорвиголовы решались вести корабль по хаотичному лабиринту дикого тоннеля. Естественно, риск стоил того. Они выживали и использовали отвагу и бесшабашность для получения невиданных прибылей.
— Этот дикий тоннель очень хитрый, — сообщила обескураженная дама Гэри и Дорс. — Если вы полетите вдвоем, то места для пилота и не останется.
— Мы должны лететь вместе, — отрезала Дорс.
— Тогда одному из вас придется вести корабль.
— Но мы не умеем, — развел руками Гэри.
— Вы везунчики, — дама улыбнулась без тени юмора. — Тоннель очень короткий.
— И в чем состоит риск? — перевела Дорс разговор на деловой тон.
— Я не страховой агент, леди.
— Я хочу знать…
— Послушайте, мы вас научим. И все дела.
— Я полагала, что нас…
— Оставим этот разговор — или бросим всю затею.
Глава 4
В туалете над писсуаром Гэри обнаружил небольшую золотую табличку: «Старший пилот Джокан Бунн испытал здесь большое облегчение в октябре 4, 13, 435».
Над каждым писсуаром располагалась похожая табличка. В боковой комнате стояла стиральная машина, над которой красовался большой плакат: «Весь сорок третий пилотский корпус облегчился здесь в марте 18, 13, 675».
Пилотский юмор. Что ж, вполне предсказуемо. Гэри чувствовал себя не в своей тарелке перед первым тренировочным полетом.
Пилоты никогда не строят планов на будущее и не просчитывают маршрутов, словно от этого страшный и непредсказуемый дикий тоннель может стать более безопасным и закрыться не сразу. Они предпочитают вести корабль напрямик через ледяное пространство тоннеля, где гравитация скачет, а время и пространство слегка искривлены. Под пилотским сиденьем находится маленькая, но мощная катапульта, которая в случае чего выстреливает пилотскую кабину вперед, к выходу из смертельной дыры.
Никаких других технических средств безопасности встроить в крошечную кабину все равно не получилось бы. К тому же тоннели жили своей электромагнитной жизнью: внезапные вспышки молний, голубые разряды, красные магнитные бури, проносящиеся по тоннелю, словно гибельные смерчи. Электроприборы обычно отказывали, если в тоннеле бушевала очередная буря Управление по большей части было ручным. Безнадежно устаревшее, но поделать тут было ничего нельзя.
Поэтому Гэри и Дорс засели за обучающие программы. Вскоре стало ясно, что, прежде чем включать двигатель, нужно проверить, где подголовник кресла. А когда корабль начинает вращаться, зевать нельзя, иначе колени врежутся в подбородок, что явно нежелательно. Притом это недобрый признак, потому что неуправляемое вращение может привести к тому, что корабль врежется в стену тоннеля. Чтобы скорректировать вращение, ты должен установить средний режим. А если не получится, то очень быстро — а в понимании пилота это значит полсекунды — нажать две голубые кнопки. Когда вращение приостановлено, убедись, что атомный двигатель продолжает работать, — посмотри на две желтые панели. В то же время сиди прямо, зажав руки между коленями, чтобы избежать…
…и так целых три часа. Все были уверены, что раз ты великий математик, то тебе одного взгляда достаточно, чтобы запомнить все обширное меню управления и в нужный момент восстановить его по памяти.
После первых десяти минут Гэри понял, что рассеять подобное заблуждение невозможно, а потому просто слушал, кивал и делал вид, что полностью вникает во все и внимательно следит за ходом объяснений. А он пока практиковался в решении дифференциальных уравнений.
— Уверена, что с вами все будет в порядке, — покровительственно заявила Бута Фирникс, когда они сидели в комнате для отдыха.
Гэри был вынужден признать, что эта женщина помогла им больше, чем он ожидал. Она освободила им дорогу и обманула имперских полицейских. Вероятно, она рассчитывала на ответную благодарность Гэри, когда он станет премьер-министром. Чудесно! За спасение жизни он готов был отдать все, что угодно.
— Надеюсь, что мы сумеем справиться с кораблем, — заметил Гэри.
— Надеюсь, — добавила Дорс.
— У нас самые лучшие тренировочные программы, — жизнерадостно ответила Фирникс. — Новое Возрождение способствует такому взлету индивидуальных разработок…
— Да, это просто поразительно, — перебила ее Дорс. — Может, вы объясните мне некоторые детали вашей программы Созидательного Творения? Я так много слышала о ней…
Гэри наградил Дорс быстрым благодарным взглядом за то, что она остановила Фирникс. Он ненавидел самонадеянность и напыщенность, с которыми саркиане бахвалились своими достижениями. Этот мир прямиком катился к катастрофе, Гэри даже не сомневался. Вот добраться бы до тренторианских архивов и воспроизвести будущее Сарка. Прежние работы следует пересмотреть. Он тайно собрал здесь новые сведения, и ему не терпелось использовать их.
— Думаю, что вам не следует беспокоиться по поводу пространственного тоннеля. Профессор, вы готовы? — сведя брови, осведомилась Фирникс.
— Он такой узкий, — неуверенно сказал Гэри.
Им предстояло буквально пролезть сквозь игольное ушко. Дорс выступала в качестве второго пилота. Распределение обязанностей — это единственная возможность справиться с непривычным заданием и как-то скомпенсировать недостаток профессионализма.
— Как это замечательно, вы такие храбрые!
— У нас нет выбора, — пояснила Дорс. И это было очень слабо сказано. Еще день, и командующий сектором доберется до них и посадит под арест.
— Прокатиться на маленьком кораблике. Всего-то дела!
— Гм, нам пора, — сказал Гэри, натянуто улыбаясь. Она снова принялась за свое!
— Я полностью согласна с Императором: любая технология, непохожая на магию, просто недостаточно разработана.
Значит, высказывание Императора дошло уже и сюда. Высказывания редко передаются так быстро, даже если их произнес сам Император.
И все же у Гэри похолодело под ложечкой.
— Мы готовы.
Через четыре часа, приближаясь на огромной скорости к входу в тоннель, он обратился к Дорс по внутренней связи:
— Во время учебы, на одном предмете — кажется, нелинейной философии — профессор сказал фразу, которую я никогда не забуду: «Идеи о бытии меркнут перед самим фактом бытия». И это святая правда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
