подвывания и пантомима несут некую смысловую нагрузку. Очевидно, понятную только Чернобожичам, поскольку страж хавало раззявил и стал скороговоркой “переводить”:
— Черномил Чернобожич, товарищ Чернослова Чернобожича, городского главы Навьгада, оскорблён и требует немедленного поединка, — “ыыыыррр!” — закивал на это оплёванный. — Вы, Стрижич, либо его принимаете, либо…
— Да принимаю я, — лениво отмахнулся. — Плоть и магия, до увеч… — “ЫЫЫЫР!” — прервало меня.
— До смерти, Стрижыч, — под ыгыканья оплёванного выдал страж.
— Да и хер с ним, — широко улыбнулся я, на что мне никто не нашёл, что возразить. — Где господина Хама Невежу убивать-то?
— Господин Черномил Чернобожич…
— А представился как Хам Невежа, я точно слышал, — веско покивал я.
Почернели оба, но видно, в стражи брали специальных щитовидных психов, специально обученных к вменяемой коммуникации с разумными. Так что почерневший страж расшифровал мычание-рычание оплёванного, который ещё и слюнями начал брызгать. Кстати, нихрена не попадал, даже не доплёвывал.
Тем временем, вернулся отосланный страж, притаранивший биодоспех, в который Черномил (ну вот ни разу не милый) с некоторым трудом ввинтился. То ли “не попадал” от психов своих, то ли от злобы неправедной его раздуло.
А за стражем топала семёрка Чернобожичей. Очевидно, в историю праведного оплёвывания посвящённые и на меня бешенно зыркающие. Четыре родовича, в возрасте, ну и четыре родовишны, тоже не без него. Но зыркали на мою персону бешено все, хмурились, правда, хоть не чернели.
— Так где поединок-то будет? — повторно уточнил я у стража, приветливо помахав свежеприбывшим.
— Чернослов Чернобожич, волей Чернобога глава Навьграда, — вдруг изрёк самый представительный дядька из подваливших.
Его, конечно, никто ни о чём не спрашивал, но раз уж представился — и я вежеством блискану.
— Стригор Стрижич, Владыка Болотного Лога, — блисканул я.
Ехидная память, хорошо, что про себя, дополнила: высокий повелитель Бергамора, Марралора и Парлота, властелин Лансингтона, Нижних Мхов и Трёх Мостов.
— Поединок ваш без промедления? — уточнил городской глава, на что я кивнул, а Черномил кивнул с рычащим подвыванием. Или подвывающим рычанием — я в чернобожей “внутренней речи” прискорбно неосведомлён. — В таком разе следуйте за мной, сад за управой для этой цели куда как гож, — принял на себя роль распорядителя дуэли голова.
По дороге я спутниц представил, обозначив их свидетелями со своей стороны. На слове “тиун” Чернослов попырился на Храбру, попырился на Черномила. Я стопроцентно уверен не был, но, как по мне, пантомима градоначальника, обращённая к заму, выглядела как “ты, болван, воюешь не в ту сторону!”
Или показалось, что возможно — но неважно. Мне надо “абсолютное доминирование” явить. И ещё не прибить оплёванного, что та ещё задачка, прямо скажем.
Дотопали мы до довольно обширного газона, которую назвать “садом” мог только очень оптимистичный, а, скорее, живущий в мечтах человек — два “зонтика” на звания сада не тянули ну вот никак.
Впрочем, мечты Чернослова — его половые трудности, так что занял я место, подготовился, и только раздалось: “Мочи!” — оформленное в виде слова: “Бой!” — как у меня начались обломы.
Я, понимаешь, в целях доминирования, и всё такое, рассчитывал чинно подняться в воздуся, откуда нести енто самое доминирование. Ну по воздуху, точнее по ступенькам из пластин воздуха неторопливо подняться.
Но брызжущий злобой и энтропией оплёванный меня подло обломал. Не успели замолкнуть звуковые колебания слова “бой!” — как Чернобожич зарядил в меня “дыханием праха”.
Вообще — название ни хера не описывало эту манифестацию. Это не было “дыханием”, не имея никакого отношения к лёгким. И не было “прахом”. А была это дымка энтропийного БОВа, что-то наподобие моего ангидрида, только на энтропийном эфире, а не физическом проявлении.
Ядовая и опасная штука, а психованный противник шибанул в меня её душевно, пятиметровой дугой, метра в два высотой.
И мне, вместо чинного вознесения, пришлось делать натуральное сальто с проворотом, с толчком от пластины воздуха. И утверждаться на “платформу” уже на паре с половиной метров от земли. И смотреть с осуждением на психопата — просто попадать в это дыхание мне точно не стоило. Прах не прах, а ободранный Стрижич без биодоспеха после окатывания этой фигнёй точно бы был.
Впрочем, тоже вышло ничего, отметил я дружно выпученные на мою вознесённую персону глаза, как Чернобожичей, так и спутниц.
Противник мой аж челюсть отвесил, перестав фонить энтропией, видно, от изумления.
Ну а я решил, для начала, попробовать противника слегка придушить. Ну, мало ли, вряд ли, но вдруг проканает.
Хотя не очень верилось, прямо скажем — напущенный мной воздушный эфир пребывал в состоянии “изорванных полосок”, не только от “дыхания праха”, но и вообще.
Но попробовал, ну и убедился окончательно — щитовидного психа структурированным кислородом в лёгких хрен удавишь. То есть, Черномил после манифестации рожей покраснел, пастью стал не просто зиять, а натужно дышать. Закачался, явно взбесился, шибанул энтропиеей по площади и задышал.
И стрельнул, паразит такой, на психе своём, в меня лучевой энтропийной пакостью. Я от неё почти увернулся, но ключевое слово “почти”. В биодоспехе появилось две дыры, а в бочине… ну не дырка, царапина скорее, но болючая и неприятная.
В общем, начал я формирование нескольких грамм полимерного азота в метре от Чернобожича. Тот рефлекторно по области манифестации вжарил энтропией и улетел нахрен. Ну, точнее, подкинулся, суча ручками и ножками метров на пять вверх.
Дело тут было вот в чём: полимерный азот формировался в запредельно сложных, повышенной температуры-давления условиях. Но это мне было пофиг, я его формировал “как есть”, как готовое состояние.
Далее, в нормальных условиях одной атмосферы и в области нормальной температуры полимерный азот местастабилен, после создания, конечно. Алмаз, как он есть.
Но, разрушение кристаллической решётки и создание двуатомной связи вызывало выделение энергии, тепловой, выводило кристалл азота из метастабильного в нестабильное, а вследствие — цепную реакцию смены молекулярного состояния.
При этом, взрывное расширение температуру снижало, точнее имеющуюся энергию “распределяло по площади”, что делало взрыв “холодным”.
Но это общий момент. А частный вот в чём: зубья на мече Чернобожич энтропией не разрушит, тут минуты нужны. Они метастабильны и просто кристаллы. Запустить реакцию в созданном кристалле я могу своей волей — она цепная, там крохи нужны.
А вот в процессе формирования кристалла, прервав процесс манифестации энтропией, он сам реакцию и начал, без моего “волежелания”, которое я, по совести, осуществить в его тьме и не мог толком.
Правда, был момент с “заготовленным кристаллом”. Хрен я его подорву, уже созданный, в поле эфирной энтропии. Ну, смогу пробиться, в принципе, но долго и боданием эфира. Безусловно, в мою пользу, в смысле мне нужно в кристалл кроху своего структурированного эфира подпустить,
