Если Миа не станет вести себя прилично, все это очень быстро кончится. Она дважды пыталась меня убить, и я знала, что мне следует опасаться, когда поздоровалась с Фордом и села на пододвинутый им для меня стул, но единственное, что я ощущала — это усталость. Одно утешало — у Эддена был ордер и я могла сейчас в них стрелять. Под пристальным взглядом нескольких пар глаз я открыла крышку своего стакана, отпила — и плечи у меня отпустило, когда грудь согрелась горячим и крепким кофе. При небольшом старании мне были видны и дверь, и стойка одновременно.
То ли Миа собиралась пожертвовать Римусом и обещать быть хорошей, то ли выманивала меня, чтобы убить, но вряд ли Форд ошибался в оценке ситуации. Еще раз зазвенели дверные колокольчики, когда вышла очередная пара, испуганно оглядываясь, и Дженкс мне издали показал большой палец. Черт, а отличное пойло. Надо будет запомнить, как оно называется, если останусь в живых. Итальянский латте с малиной?
Я глянула поверх стаканчика. Лицо у Римуса было одновременно и злым, и испуганным — нехорошая комбинация. Он переводил взгляд то на меня, то на Ала. У Миа был какой-то неприятно самоуверенный вид. На коленях у нее лежала маленькая Холли в розовом зимнем комбинезоне. По виду никак не догадаешься, что их ищут за избиение и по подозрению в убийстве. Она откупится, сдав его, — я это знала. Что она может знать о любви?
— Миа, — спросила я, видя, что никто не собирается говорить, — это вы устроили поджог?
— Нет. — Она говорила тихо, чтобы не разбудить Холли. Девочка шевелила ручками во сне, а Миа не сводила с меня глаз, стараясь меня взглядом убедить в том, что я уже и так знала. — Это Уокер. Она пытается настроить против меня мой собственный город. Я тебе говорила, что у нее тонкости, как у падающего бревна. — Сила ненависти в ее голосе просто потрясала. — Она хочет забрать Холли.
Миа прижала ребенка к себе, и девочка завозилась, поворачиваясь поудобнее, шевельнула губами во сне. Римус сцепил руки, потом понял, что я заметила их невероятную силу, от которой побелели костяшки, и убрал их с глаз долой.
Я сунула руки под стол, стараясь не шевелить локтями, вынула пейнтбольный пистолет и положила себе на колени.
— Я не думала, что это ты, — сказала я, стараясь их успокоить. — Я пытаюсь остановить миз Уокер, Миа, но вас видели на пожаре. ФВБ больше не собирается делать для тебя исключений, тебе нужно прийти с повинной. Пока никто не пострадал.
Например, я…
Римус встал — у меня екнуло сердце.
— Миа, надо уходить. Народ разбегается.
Он шевельнулся, и от него пахнуло едва уловимым запахом плесени. Что-то защекотало в памяти, вспыхнул страх — и я застыла. Пахло цементом, холодным, шероховатым цементом.
Миа учуяла страх и чуть не поплыла от такого выплеска эмоций. Форд его тоже почувствовал, но лицо у него стало недоуменное, а не довольное: он знал, что этот страх связан не с Миа, а с чем-то иным. Я сумела отрешиться от этой эмоции. Кистен, это Кистен. Нет, у меня нет сейчас на это времени.
Миа переложила Холли поудобнее, не обращая внимания на Римуса. Девочка открыла глаза, молча посмотрела, и голубые глаза постепенно стали черными, как зрачок — от голода.
— Ты сказала там, в ФВБ, чтобы они прекратили расследование? — спросила Миа.
Я резко отвлеклась от Холли — вопрос был неожиданным.
— А, да… Но кто-то должен пойти в тюрьму за Тилсонов. Вы жили в их доме. Вы избили сотрудника ФВБ.
И меня дважды пытались убить. Господи, что я тут делаю?
Сидящий рядом со мной Форд сделал глотательное движение: он ощущал эмоции от каждого, и ему трудно было отделить свои от чужих. Он эффективнее любого амулета правды: что-то менялось прямо сейчас, и я взялась за пистолет, небрежно охватив стакан пальцами второй руки.
— Миа, позволь мне им сказать, что ты готова на сотрудничество, — попробовала я еще раз. Не хотелось мне в нее стрелять без крайней необходимости. — Капитан ФВБ знает, что ты раскаиваешься. — Врешь, врешь. — Он знает, на что готова пойти миз Уокер, чтобы получить опеку над Холли. — Сдохнешь и помрешь. — Он зол на вас за своего сына, но если ты придешь с повинной в знак доверия, он посмотрит на этот случай сквозь пальцы. Мы сможем оставить Холли при тебе.
Римус наклонился к жене, зашипел ей в ухо:
— Они врут, чтобы получить, что хотят. А когда ты потребуешь обещанное, они скажут, что врешь ты. Я не хочу, чтобы моя дочка пошла из приюта в приют, спала на вонючих матрасах и была бита, потому что у нее ни матери нет, ни отца.
Я не думала, что Холли ждет именно такая судьба. Миа наклонилась к нему, тронула его за руку:
— Римус, дорогой, — сказала она, не сводя с меня глаз. — Я не собираюсь им сдаваться. Я хочу узнать, действительно ли ФВБ относится ко мне серьезно. Она их предупредила, и если они явятся, это и будет их ответом.
Ох ты черт! С колотящимся сердцем я опустила вторую руку под стол и взялась за рукоять обеими руками. Черт с ним, с обвинением в угрозе оружием. Только дернись, и положу обоих.
— Миа, ты подумай. Ты нарушила закон. Ты либо примешь от общества наказание, либо будешь жить вне его на заброшенных окраинах, питаясь крохами. Ты говоришь, что создала этот город. Ты и правда хочешь его бросить? Убить меня — это тебе не поможет, только всех разозлит.
Форд встал, и Римус напрягся, но Миа удержала его, накрыв ладонью его руку у себя на плече.
— Вы мне говорили, что никого не тронете, — напомнил психиатр. — Я вам поверил.
Миа покачала встревоженную Холли.
— Я тогда думала, что ФВБ умнее, чем оказывается. Бюро не станет слушать, пока не погибнут десятки его людей? Пусть так, но слушать оно будет. А эта ведьма объявлена изгоем, так что убить ее я могу безнаказанно.
Ну совсем спятила к чертям!
Я почувствовала, что Пирс у меня за спиной повернулся ко мне. Никогда в жизни не было более странного ощущения, но я это почувствовала. Тут же передо мной возник Дженкс, рассыпая горячие искры.
— Я бы поосторожнее насчет безнаказанности, — сказал он, направляя на нее острие шпаги.
— Мое мнение таково, что с пикси стоит согласиться, — сказал у меня из-за спины Пирс.
Римус посмотрел на них оценивающим взглядом, но заговорила первой Миа:
— Кто ты такой, дьявол тебя побери? У тебя даже ауры нет!
— Так мне говорили. И если ты обладатель мощного ума, ты унесешь отсюда ноги, не оглянувшись назад.
Холли захныкала, Миа стала ее подкидывать, подняв глаза на Римуса. За мной послышался топот ног и звоночек двери — еще кто-то ушел. Сейчас посетители уходили по собственной воле, и зал почти опустел. Я повернулась к стойке — Джуниор испуганно таращил глаза.
