— Разве тебе не надо сегодня на работу?
Может мы специально все это и делали? Просто плыли в тот день на пойманной нами волне, вдали от всего мира и всех людей, как можно дальше от зарождения любых мыслей о чем-то или о ком-то. В общем, от всего, что находилось где-то очень-очень далеко за пределами тех комнат, в которых мы теперь прятались. Прятались в нашем собственном маленьком мире, даже не задумываясь, что он уже существует благодаря нашим стараниям, разрастаясь в своих размерах все больше и ощутимее, и даже успев создать для нас на несколько часов защитный кокон от внешней реальности. А, главное, мы ни разу не затронули тем, которые вроде как должны уже были прорваться на поверхность и поставить перед обоими ребром свои неминуемые вопросы.
Зачем? Разве мы те, кем были еще за день до этого? Не знаю вообще, почему вдруг спросила его о работе. Я ведь тоже не поехала ни в институт, ни в общагу… ни в арендованную для меня квартиру, которую должна была сейчас обставлять той мебелью, что "ищу" по интернет-каталогам вот уже который день подряд.
— После того, как ты меня соблазнила на кухне, а потом в ванной?.. — Кир состроил задумчивое выражение лица, типа вспоминая, что мы еще успели натворить за это время.
— А кто сам тут передо мной светился голышом, аки местный туземец без стыда и совести?
— Я уже говорил, что для меня это в порядке вещей. Я пожизненный холостяк, кроме меня и миллиарда невидимых бактерий здесь больше никто не обитает. Стесняться некого и не перед кем. А на счет работы… Думал, что немножко опоздаю. За такое, сына генерального директора компании едва ли кто-то рискнет посадить пожизненно. Единственное, чего не ожидал, что наш совместный завтрак плавно перетечет в затяжной обед. Тебе-то самой в институт не надо?
Вот так мы и перескакивали щекотливые места в наших разговорах ни о чем, перед тем как опять пуститься во все тяжкие. При чем последнее выходило как бы само собой и практически без предварительного согласования. Кто-то кого-то начинал "невзначай" дразнить и заводить, а потом уже оба срывались в этот чистейший разврат, под стать одержимым друг другом извращенцам. Может от того время и летело, как сумасшедшее? Иногда даже казалось, что это безумие буквально затягивалось до бесконечности — без начала и конца. Быстро вышло только на кухне, где мы умудрились друг друга раздраконить практически до максимума собственных возможностей. Кажется, и минуты не прошло, после того, как Кир в меня вошел и без особых церемоний принялся банально трахать, вынудив вскоре излиться прямо ему на живот струйным оргазмом. А потом уже и сам меня догнал, удерживая в своих крепких объятиях мое конвульсивно содрогающееся тело где-то еще минуту или две.
"Вот и любуйся теперь, до чего ты меня довела. Для меня кухня — это святое. Трахаться на ней — смертельный грех." — ага, вроде как попытался меня в чем-то обвинить и отсчитать, при этом прижимая к своей богатырской груди, в которой очень даже отчетливо громко билось перетрудившееся сердце, и целуя в висок в чисто интуитивном порыве чистейшей нежности.
"И как ты намереваешься жить дальше с этой мыслью?" — честно говоря, на тот момент мне было откровенно по фигу, что значила для него его собственная кухня. Я все еще блаженствовала от полученных и до сих пор гуляющих по моему телу ирреальных ощущений и… хотела еще, — "А вспоминать каждый раз, садясь за этот стол, о каплях спермы и моих… выделений на его столешнице?.. Не боишься получить впоследствии скорого инфаркта?"
"Боюсь, что скорее получу очередную эрекцию. Особенно вспоминая, как моя сперма вытекала из тебя на этот стол."
И это, надо сказать, еще относительно приличные обсуждения того, что мы с друг другом вытворяли. Чтобы я когда-нибудь и с кем-нибудь разбирала такие интимные темы, еще и в таком откровенном ключе?.. Это точно была не я.
"Боюсь я получу свою "эрекцию" от таких упоминаний гораздо раньше. Потому что уже чувствую, как она из меня вытекает… О, боже. Я не могу ее остановить."
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
"Маленькая, грязная извращенка."
Потом мы все-таки решили сменить локацию на более приемлемую для своих далеко не детских занятий. В ванной, под тропическим душем, как я когда-то совсем не так давно себе фантазировала. А если и не совсем так, то не менее (скорее даже, чересчур более) улетней и возбуждающей. Там мы точно застряли где-то на полчаса и почти совсем ни о чем не говорили. Главный любитель поговорить был на тот момент очень занят. Вернее, заняты и его рот, и язык, пока его руки шарили по моему телу возбуждающим массированием везде, куда дотягивались. А вот куда дотягивался его язык?.. Об этом мог похвастаться в мельчайших деталях только мой клитор, получивший свой двойной оргазм в более мощных, чем ранее масштабах.
После чего Киру потребовалась небольшая передышка и около часа на физическое восстановление. Так что мы снова вернулись на кухню, но на этот раз с твердым намереньем добраться до завтрака, как и полагается — с полным меню из нескольких блюд и доваренными уже до конца порциями крепкого кофе&капучино.
Ну, а дальше… Кто после такого плотного ланча будет смотреть на часы, вспоминая о времени и о том, что пора делать отсюда ноги, иначе "поздно" вскоре превратится в "безнадежный капец всем намеченным планам". Естественно, мы отправились отдыхать и переваривать съеденное&выпитое в спальню. Никому и в голову не пришло обеспокоиться о своей личной жизни за пределами этого утра и этой комнаты. Проверить хотя бы свои мобилки, узнать, как обстоят дела у близких, нет ли каких-то экстренных сообщений или пропущенных звонков из дома… от Глеба. А зачем? Это же все не наше, а чье-то чужое.
— Куда? В институт? На очередную занудную лекцию по "Динамике сообществ" или "Экологическому менеджменту"? — я тоже состроила задумчивую мину, включив режим "усиленного размышления", но… почти сразу же фыркнула и отрицательно мотнула головой. — Неа. Вот что-то совсем не кажется, что мне туда надо так срочно и прямо сейчас. Но, если ты все-таки собираешься явить себя миру в качестве незаменимо ценной трудовой единицы…
— И почему твои слова о ценности моих профессиональных способностей звучат для меня почти обидно? Ты сомневаешься, что мое отсутствие на моем рабочем месте не повлияет на результаты труда моего отдела?
— Если бы ты так действительно волновался за свой отдел и своих людей, которые без твоего личного участия даже пошевелиться не могут…
— Тебе говорили, что когда твой рот не занят едой или чем-то более интересным и полезным, ты слишком много болтаешь не совсем в тему?
Тогда-то мне и решили заткнуть мой чересчур говорливый ротик чем-то посущественнее и пообъемнее. На что я не стала как-то особо возражать или отбрыкиваться. И в этот раз, время действительно немножко затянулось. Может даже и свернуло в какой-то момент в своем пространственном континууме к параллельному измерению, в котором мы и застряли на очень долго. Не удивлюсь, если даже раздвоились идентичными клонами, оставшись в том мире уже навсегда и только с тем течением событий, о которых мы могли когда-то лишь мечтать… Или о которых скоро и будем только мечтать, разбиваясь до несовместимых с жизнью ран о реальность нашего ближайшего будущего. Ведь вторая наша пара должна была вернуться назад. Вернуться туда, где нас ждали другие знающие и помнящие нас люди…
* * *
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Просыпаться, когда тебе снится увлекательно яркий, безумно эмоциональный и очень-очень офигительный сон всегда неприятно и почти морально тяжко. Не удивительно, что после "нечаянного" пробуждения ты всегда пытаешься опять заснуть, или, точнее, нырнуть-вернуться обратно именно в тот сон, где тебе было так сказочно хорошо. Но, когда тебя во время такого сновиденья будят каким-нибудь настойчивым телефонным звонком — это уже все. Считай, что тебя насильно заставили пережить маленькую смерть. Разве что моя оказалась чуть пообширнее и помасштабнее. И меня тогда выдернули вовсе не из сна. Если бы из сна, я бы как-то это пережила и перетерпела. Но когда тебя возвращают в твою старую реальность…
