Маги, даже боевые, одиночки по натуре, по самой сути своей. К коллективным действиям они непривычны. Потом, когда все кончилось, Оберон спрашивал себя: почему он не сообразил перепоручить аркан одному из своих молодых спутников? Казалось бы, чего проще? Само напрашивается… А вот не сообразил! Будто ступор какой: вцепился мертвой хваткой, отбирай кто силой — не отдал бы! Да, должно быть, так вот приходит старость… Однако в тот момент у него почти не было надежды до нее, до старости, дожить…
…Хельги начало той битвы запомнил плохо. И в дневнике посвятил ему одну-единственную фразу: «Это было чудовищно!». Сущность его словно разделилась на две самостоятельные части. Одна, демоническая, служила пассивным источником Силы, и было ей худо до тошноты. Другая, нормальная, сиригганская, воспользовавшись старым каменным кольцом, глушила врага Силами Стихий — и ей приходилось еще хуже. Друг другу эти части не мешали, между собой не взаимодействовали, но окружающую действительность воспринимали слегка заторможенно.
— Очнись!!! — больно тряхнув за плечо, крикнула сестра по оружию. — Бежим!!!
— Куда? — не понял он.
— Делай как все! — последовал по-военному короткий ответ. На объяснения не было времени.
Со стороны могло показаться, будто они бегут с поля боя. Хорошо, что в царившем хаосе никто ни на кого не обращал внимания, иначе позору не оберешься. Кое-как отбиваясь от призраков, они отходили в западном направлении. Право, легче было бы оставаться на месте! От страшного воя болели уши, ураганный ветер со свистом бил в лицо. Не то черный дух был тому причиной, не то манипуляции Хельги со стихиями имели побочный эффект — гигантская воздушная воронка образовалась над местом сражения, она затягивала в себя беглецов, не давала уйти. Чем дальше от ее эпицентра, тем труднее давался каждый шаг.
Из чащи, издавая утробные вопли, не имеющие ничего общего с конским ржанием, выскочили торхи — вот уж кого не ждали! Черные твари пастью рвали врагов на части, и зубы их действовали не хуже драконьего серебра — поверженные мертвецы не восставали.
Откуда-то вынырнул Рагнар, окровавленный, но веселый, и тоже стал «делать как все», хотя и недоумевал, с какой стати надо отступать в самый разгар славной битвы.
А они и не отступали вовсе! Они пробивались к дому ведьмы Магды. Таков был замысел Балдура, и смысл его Хельги долго не понимал, потому что к двум его частям добавилась третья, та, что чисто механически рубила, резала, колола — и делала это превосходно, но соображала совсем слабо. Когда же наконец сообразила — пришла в такую ярость, что едва не прокляла собственных родных и близких. И было за что! Ведь они, подлые, задумали отвратительное! Вызвать его родного отца — вот каков был их план!
Позднее, когда страсти улеглись, он вынужден был признать это решение оправданным. Но в тот момент возмущению его не было предела, о чем он не замедлил оповестить спутников в самой резкой форме, на языке вольных Аттаханских степей.
— Не дури, — ответили ему. — Это наш единственный шанс.
Одолеть духа такой силы способен лишь полноценный демон.
— А к Кукулькану обратиться нельзя?! Обязательно папашу звать?! Мне назло?!
Оказалось, нельзя. Потому что рыжую божественную бороду Орвуд оставил дома, чтобы не таскать лишний груз. А тот ее клочок, что был припасен «для связи», он давно потерял, как пояснил сам гном. Но Хельги не поверил, ему казалось — спрятал нарочно, чтобы ему досадить. И пока братья по оружию выясняли отношения, обзывая друг друга интриганом и параноиком соответственно, Балдур под шумок совершал ритуал. Процесс шел быстро — колдун уже имел опыт. Демон явился на зов, бледный и печальный.
— Что надобно вам, смертные? — равнодушно вопросил он.
Каждому практикующему колдуну и магу известны специальные речевые формулы для общения с бессмертными — своего рода этикет, знак уважения. Но теперь Балдуру было не до сехальских церемоний. Да и демон был свой, можно сказать, родственник…
— Видишь?! — Он ткнул пальцем в черное клубящееся небо.
— Вижу, — согласился демон, — черный дух огромной силы бесчинствует в вашем мире — и горе этому миру!
— Сами знаем, что горе. Потому и призвали тебя. Можешь его остановить?
— Могу, — подтвердил тот. — Но к чему? Что мне за дело до вашего мира?
— Хотя бы то, что здесь живет твой собственный сын и вся его родня! — с негодованием вмешался Орвуд. И обернулся к брату по оружию: — Хельги, не стой столбом, попроси папу вежливо. Пусть исполнит, что требуется.
— Исполняй, что требуется, не то махом сожру! — прорычал демон-убийца. В тот момент он был совершенно не расположен к вежливости.
Но отец в злые намерения сына, видно, не поверил, потому что уточнил с сомнением в голосе:
— Но ведь ты, сын мой, способен и сам истребить этого врага, к чему тебе моя помощь? Поглоти его — и твой мир спасен…
Наемники в смятении переглянулись. Слова демона били точно в цель — как теперь Хельги выкрутится? Что ответит отцу?
— Я падаль не ем!!! — прошипел тот яростно и очень искренне. — Ты затем произвел меня на свет, чтобы пичкать всякой дрянью?! Хорош папаша, нечего сказать! Врагу не пожелаешь!
Дотоле неподвижное лицо демона болезненно исказилось, будто он получил удар хлыстом.
— Я исполню волю твою, сын мой, — покорно молвил он…
Магическая битва — феерическое зрелище, пугающее, смертоносное, но прекрасное. Мелькают красные и белые огненные шары, вспыхивают голубые зигзаги молний, снопами рассыпаются цветные искры, мерцают световые столбы… Так бывает, когда сражаются смертные — маги и колдуны. Бой демона с духом оказался куда менее красочным — наблюдателей, приготовившихся стать свидетелями чего-то немыслимого, ждало разочарование. Энка потом долго жаловалась, что чувствует себя обманутой. Возможно, жителям дальних селений повезло больше, потому что великое видится на расстоянии. Но те, кто был внутри, только и успели заметить, как мощный порыв ветра разорвал, расшвырял по небу клубы черных туч. Неокрепший, не успевший набрать полную силу дух оказался слабоватым противником для высшего демона. Пяти минут не прошло, как отец Хельги вернулся с победой, и по виду его никто не сказал бы, что он только что участвовал в сражении: ровное дыхание, невозмутимый взгляд… Даже волосы не растрепались!
— Я исполнил волю твою, сын мой, — оповестил он уныло. — Злой дух низвержен. Теперь ты позволишь мне жить?
— Валяй, живи, — процедил убийца сквозь зубы и повернулся спиной к миру.
Демон исчез. Идол погрузился в землю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
