Повзрослев, Тиберий, как ближайший родственник императора, был ранее положенного срока удостоен высоких должностей, командовал войсками на Востоке и Западе. Он был одаренным полководцем и мужественным воином, за что его любили солдаты. Тиберий одержал немало доблестных побед, и Август был благодарен ему за ратный и полезный для государства труд, но относился к нему с некоторым подозрением, и близких, доверительных отношений, таких, как с Агриппой, у него с ним не было. И лишь трагические семейные обстоятельства подвигли сделать Тиберия зятем и признать наследником. При этом, как пишет Светоний, император сказал: «В какие медленные челюсти попадет римский народ».
Ливия всеми средствами, в том числе и преступными, расчищала сыну дорогу к высшей власти. Едва ли Тиберий был ей за это благодарен. Он был счастлив в семейной жизни, любил и был любим своей женой, которая была, кстати, внучкой того самого Аттика, кому адресованы многие письма Цицерона. У них был сын, и Випсания была беременна вторым ребенком, когда несчастному Тиберию было приказано с ней развестись и жениться на дочери императора. Он вынужден был подчиниться, но затаил страшную обиду на свою мать и отчима.
Светоний пишет, что «об Агриппине (она же Випсания) он тосковал и после развода; и когда один только раз случилось ему ее встретить, он проводил ее таким взглядом, долгим и полным слез, что были приняты меры, чтобы она никогда не попадалась ему на глаза». Рожденный Юлией мальчик умер в младенчестве, так что новой семьи Тиберию создать не удалось, и он, знавший о ночных похождениях жены, удалился в добровольную ссылку на остров Родос. Он жил там спокойной размеренной жизнью свободного от всяких забот человека, но в конце концов ему это наскучило, и он попросил у Августа разрешения вернуться, для того чтобы повидаться с родственниками. Ему пришел ответ, чтобы «он оставил всякую заботу о родственниках, которых сам с такой охотою оставил». Когда до него дошли вести об удалении Юлии из столицы и о том, что император дал ему развод со своей дочерью, он просил Августа о снисхождении и распорядился не забирать у нее его подарков. Дело в том, что по тогдашнему закону муж после развода забирал все, что давал ей во время супружества. Вернулся Тиберий в Рим лишь через семь лет благодаря заступничеству Гая Цезаря, которого Август очень любил. Причем ему было запрещено заниматься государственной и политической деятельностью. Но после безвременной гибели внуков, как мы уже сказали, Август усыновил Тиберия. Усыновил он также Агриппу Постума, последнего своего внука. Но, как чуть выше говорили, вскоре он от него отрекся и сослал «за его низкий и жестокий нрав». Впрочем, к судьбам Тиберия и несчастного Агриппы Постума мы еще вернемся в конце книги.
После этого Ливия могла торжествовать. Ее старший сын стал наследником императора. Теперь Тиберий был вторым человеком в государстве, и Август, вольно или невольно, вынужден был с этим смириться.
Вот такими трагическими обстоятельствами была омрачена семейная жизнь нашего героя. Его взаимоотношения с женой были довольно странными, если вспомнить, что он приходил к ней для разговора с конспектом. Отношения с дочерью также были непростыми, и, прежде чем отказаться от нее и выслать с глаз долой, наверняка он, зная о распутном ее образе жизни, пытался дочь приструнить, но своенравность и гордыня Юлии не позволили ему добиться желаемого. У меня, говорил Август, две трудные дочери – Республика и Юлия. И если с Республикой ему удалось в конце концов установить доверительные отношения, то с родной дочерью пришлось расстаться. Внуков своих Август очень любил, писал им ласковые письма, играл с ними и занимался их образованием, но также не одобрял их гордой заносчивости.
Сам же он, как уже выше упоминалось, был в быту неприхотлив, одевался в самую простую одежду, сотканную его женой, дочерью и внучками, башмаки носил простые, но на толстой подошве, чтобы прибавить себе росту. Жил не во дворце, а в самом обычном скромном доме, где не было никакой роскоши. Более сорока лет спал в одной и той же комнате на низкой и жесткой постели. И Светоний, в свое время видевший сохранившуюся в доме Августа мебель, пишет, что она «вряд ли удовлетворила бы и простого обывателя». Для занятий делами у него была особая маленькая комнатка, которую он называл «мастеровушкой».
В марте две тысячи восьмого года на Римском форуме можно было видеть очередь из римлян и туристов, пожелавших посмотреть этот дом Августа, построенный предположительно в тридцать шестом году до Р.Х., а обнаруженный археологами в семидесятых годах прошлого, двадцатого, века. И вот теперь отреставрированные четыре комнаты (столовая, гостиная, спальня и кабинет) двухэтажного дома предстали перед посетителями. Довольно яркие и насыщенные цветом фрески в доме Августа можно теперь посмотреть за одиннадцать евро.
Когда его одолевали болезни, он перебирался к Меценату, который жил на Палатине, так как считалось, что там более чистый и полезный для здоровья воздух. Отдыхать он ездил в близлежащие городки и в Кампанию на свои скромные виллы, где также не было роскоши, дорогих картин и скульптур. Впрочем, на Капри он собрал коллекцию воинских доспехов известных героев прошлого, а также костей доисторических животных.
К обеду приглашал людей только избранных, из своего сословия. Исключение сделал однажды для изменника Мены, который сдал во время гражданской войны флот Секста Помпея и за это получил гражданство. Для развлечения в римские дома обычно приглашались танцовщицы и музыканты. Август же, помимо этого, приглашал цирковых артистов и сказочников.
После дневного завтрака он ложился отдыхать, зато работал до поздней ночи и поэтому вставать рано не любил.
Конечно, были у него и свои слабости. Мы уже говорили, что Август был неравнодушен к молоденьким девушкам, но к старости эту страсть сменила игра в кости. Он очень любил в домашнем кругу развлечься этой нехитрой забавой, о чем мы узнаем из его писем к Тиберию: «Играли всякий день, так что доска не остывала». В то время играли четырьмя продолговатыми костями, поэтому цифры (один, три, четыре и шесть) стояли на четырех боковых поверхностях. Худшим считался результат, когда все кости падали единицей кверху (выпадала «собака»), а хорошим («бросок Венеры»), когда кости ложились всеми обозначенными цифрами.
Вот такими простыми были быт и развлечения Августа. Трудно сказать, было ли это наигранным и показным, своеобразной игрой в патриархальность, либо это было в его натуре и отвечало врожденным склонностям и потребностям. Анализируя источники, в частности, Светония, на кого мы сейчас ссылаемся, можно сказать, что тут было и то и другое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
