Читаем без скачивания Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией - Лев Пучков

Дверь в детскую была заперта.

Первым у двери оказался Ростовский. Коридор узкий, не разогнаться, не размахнуться как следует. Валера прижался спиной к стене, сконцентрировался и, с криком выдохнув, богатырским ударом плеча распахнул дверь, «с мясом» вырвав замок и фрагмент косяка.

И тут же, за порогом, замер как вкопанный.

– Ну че ты тормозишь… – обиженно пискнул Вася, ткнувшись носом в могучую спину товарища.

– Стой, – тихо скомандовал Петрушин, заглянув в комнату через плечо Ростовского. – А ну, сдали назад…

Сдали, прилепились к стене в одну шеренгу, замерли, пытаясь рассмотреть через силуэт, что там происходит.

Не видно ни фига…

– На колени, – скомандовал кто-то дрожащим от напряжения голосом.

Валера послушно сел на колени, и сразу стало видно, что почем.

Комната маленькая, интерьер нулевой – только тощий матрац на полу да рядом пластиковая бутылка с водой. На матрасе, в дальнем углу, прижавшись спиной к стене, сидит молодой парень. Перед парнем, лицом ко входу, сидит Лиза – он держит ее «замком» за шею, крепко прижимая к себе, да еще и обнял ногами, скрестив ступни, как в борцовском захвате.

Лиза в наручниках, но выглядит вполне нормально.

Тут бы облегченно вздохнуть и с наслаждением хихикнуть над Петрушинским «Ну, слава яйцам…».

Но вот беда: левой рукой парень держит Лизу, а в правой у него граната «Ф-1». Без чеки. Колечко с чекой надето на средний палец той руки, что держит Лизу.

– Оружие передал назад. На меня смотреть, не оборачиваться! Шевелись!

Ростовский передал «вал» Васе.

– «Разгрузку» туда же.

Валера снял «разгрузку» и тоже отдал Васе.

– Тенниску снял, карманы брюк вывернул. Живее!

Ростовский быстро и безропотно выполнил команду.

– Хорошо. Теперь корпус тела назад, опираемся на руки. Еще назад. Хватит. Ноги выпрямляем. В стороны. Еще шире. Еще! Хорошо. Сидеть так, не двигаться. Теперь все отошли от стены и убрали головы из проема. Будем говорить.

– Может, лучше со старшим пообщаешься… – попробовал было взять инициативу Костя.

– Ребята, я такой же, как и вы, – пробормотал парень, в три приема сдувая свисающую с брови каплю пота. – Не пробуйте подсунуть мне психолога, это бессмысленно. Говорить буду с ним, остальные стоят в коридоре, не вмешиваются, не заглядывают. Говорить будете, если я задам вопрос. Все: ушли, убрали головы!

Мы отпрянули от проема, встали у стены и обратились в слух.

– Как звать?

– Валера.

– Ну что, Валера… Давай, быстренько придумывай, как будем расходиться. Я так понял, что всех остальных вы убили – остался один я…

Наверное, лучше всего сейчас нам отсюда тихонько слинять и как-то уведомить об этом Ростовского. На окне довольно мелкая решетка, комната маленькая, укрыться не за что. Единственный вариант – если бросит гранату, подобрать и выкинуть в коридор. Валера шустрый, реакция у него молниеносная, справится.

А пока мы в коридоре – никаких вариантов. Парень выглядит опытным, даром что молод: за четыре секунды поменять положение, отнять у него Лизу и обоим вывалиться в коридор – задача не просто архисложная, а прямо-таки фантастическая.

– А! Ну-ка, двое положили руки на косяк, чтоб я видел, что здесь кто-то есть. Э, вы слышали, нет? Я хочу видеть две руки. С разных сторон.

Черт, как же непросто все…

Петрушин и Вася положили ладони на боковые стойки дверной рамы.

– Хорошо, так держать. Ну что, Валера, как будем расходиться?

– Вставь чеку, отпусти Лизу, и мы тебя не тронем. Слово офицера.

– Твое «слово» для меня пустой звук. Все наши мертвы, правильно?

– Правильно. Но мы никому из них ничего не обещали…

– Да прекрати! Значит, всех убили, а меня пощадите? Бред. Давай не будем тратить время, напомню – я такой же, как и вы. Валера, как мне отсюда выбраться?! Варианты есть?

– Варианты всегда есть…

– Конкретнее.

– Машину выгоняем на улицу. Выходите, садишься, отпускаешь Лизу – и дуй куда хочешь…

– Нет, нет, так не пойдет, – парень старается говорить внятно и твердо, но голос его предательски дрожит: товарищ на пределе, малейший вывих с нашей стороны – и сорвется. – С гранатой и Лизой я в безопасности только в этой каморке. Уже в коридоре, в двух шагах от детской, меня можно валить – гранату запнете в комнату и все. А уж на улице – тем более. Да что там улица… Не дойду я до улицы, что ж я, не понимаю, что ли…

– Спокойнее, брат… Не все так безнадежно, как кажется.

– Валера, не лечи меня – я ситуацию не хуже тебя понимаю! Придумай что-нибудь, чтоб я мог спастись… Эй, в коридоре!

– Да?! – одновременно ответили Иванов, Петрушин и Костя.

– По одному!

– Костя, – тихо скомандовал Иванов.

– Я слушаю, – с готовностью включился Костя. – Заглянуть можно?

– Да ты не слушай. И заглядывать не надо. Глаза мои хочешь видеть? Ты психолог, да? Не надо! Ты просто говори. Говори, как мне отсюда выбраться. Говори реальный выход, чтобы меня нельзя было убить. И помни – я такой же, как и вы, все лазейки вижу сразу.

– Мы положим оружие в комнате.

– Так…

– Заходим по одному, все в угол складываем…

– Тут места мало, еще один не влезет. То есть влезет, но контролировать уже нельзя будет.

– Хорошо, мы не заходим – в коридоре разоружаемся, просовываем руку, в угол складываем.

– Дальше?

– Потом выходим во двор – под окно, чтоб ты видел. Если хочешь, можем до трусов раздеться…

– Не пойдет.

– Почему?

– Что мешает вам спрятать одного вооруженного во дворе? Что мешает ствол заныкать во дворе? Не пойдет! Давай быстро еще варианты!

– Слушай… Ты подумай хорошенько – это же самый лучший вариант…

– Ну я так и понял: нету у нас вариантов. Нету! Мне в любом случае – хана… Бл…, что за х…, ну как же так получилось, а…

– Спокойнее, все нормально…

– Ага, нормально – я подыхаю. Ну что ж… Извините, мужики, зря потратил ваше время. Держите…

Из детской послышался негромкий стук – металл о дерево.

– От двери!!! – рявкнул Ростовский.

Я, Иванов и Костя дисциплинированно прянули в стороны, расчищая спасительные метры узкого коридора, а Петрушин с Васей плечом к плечу шагнули к проему и устремили в детскую горящие взгляды-прожекторы.

Короткая возня, удар, глухой вскрик…

– Ловите!

Из проема головой вперед выпорхнула Лиза: Вася с Петрушиным словили ее в четыре руки и тотчас же, в одно слаженное движение, прыгнули вбок, выпадая из габаритов дверного косяка.

«Ба-бах!!!»

Пол подо мной прыгнул, стена ощутимо ударила в бок, в ушах тягуче зазвенело. Поскользнувшись и чуть не грохнувшись на выбитой из стены штукатурке, я рванул в детскую: я ближе всех оказался, Иванов с Костей – с той стороны, а Петрушин с Васей валялись на полу.

Захватчик наш был мертв. Не думаю, что граната тому виной – судя по положению головы, Ростовский успел свернуть ему шею.

На Валеру было больно смотреть. Он лежал на спине, угасающим взором глядя в потолок, тихо кашлял кровью и пульсирующими толчками кровоточил сразу из трех рваных ран. Лежал головой к дверному проему – видимо, Лизу швырнул через себя, а самому не хватило инерции выйти из этого смертельного кульбита.

Несколько секунд он еще был в сознании – заметил меня, чудовищным усилием воли собрался в последнем усилии и одними губами прошептал:

– Лиссс…

– В порядке, – едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, сказал я. – С ней все нормально.

– Ну вот… – кашлянув последний раз, Валера уронил голову набок и затих.

Глава 7

Управление «Л»

Если меня не шлепнут в самое ближайшее время и по какому-то чудовищному недоразумению мне удастся дожить до пенсии, напишу диссертацию. Тема диссертации будет такая: «Стадионный синдром: уркагано-ментовская дрючба на фоне злыдней в черных масках». Хе-хе…

В первую партию сдались самые умные. Было их двенадцать человек, инициативу проявили сами, можно сказать – не раздумывая, с ходу, буквально на пятой минуте с начала отсчета.

Пока остальные переваривали случившееся, отходили от шока и медленно выползали из ступора, эти, самые умные, успели сообразить, что очень скоро начнется борьба видов за выживание, победить в которой будет не так просто, как кажется на первый взгляд. И быстренько сдались – пока не началось.

Сама процедура сдачи была несложной.

Человека уведомляли, что по окончании экспресс-расследования его протестируют по всем ключевым моментам на полиграфе (тут же демонстрировали эти полиграфы, что разместились в раздевалке аж в трех экземплярах) и предупреждали: будешь уличен во лжи – расстрел на месте. А последний контрольный вопрос будет такой: все сдал, ничего не забыл?!

После такой вот ласковой преамбулы подследственного брали в оборот сразу несколько человек: обкладывали камерами и диктофонами и с пулеметной скоростью засыпали вопросами, на которые следовало отвечать не раздумывая, искренне, наотмашь.