Читаем без скачивания Линкольн - Карл Сэндберг

12 октября умер Роджер Брук Тэйни, и президент должен был наметить нового верховного судью. Различные влиятельные круги пытались заставить Линкольна назвать Монтгомери Блэйра, Бэйтса, Фесендена, Саймона Чэйза. Линкольн всех терпеливо выслушивал, взвешивал доводы и выжидал.

Демократические газеты вопили, что правительство Линкольна намерено остаться у власти независимо от приговора, который будет вынесен избирателями в ноябре. Линкольн надеялся, что народ не будет тревожиться по этому поводу, и многозначительно сказал: «Я борюсь за сохранение правительства, а не за свержение его… в особенности противниками. Поэтому я говорю, если мне суждено дожить, я останусь президентом до 4 марта будущего года; и тот, кого конституционно изберут президентом в ноябре, должным образом вступит на пост президента 4 марта; и в этот промежуточный период я сделаю все, что в моих силах, чтобы будущий кормчий… получил наилучшие возможности для спасения корабля…»

Два памфлета юнионистской партии призывали провести голосование по вопросу о предоставлении солдатам действующей армии права голоса на предстоящих выборах. В Нью-Йорке губернатор Симур наложил вето на законопроект, но юнионисты не посчитались с ним и добились поправки к конституции штата, предоставлявшей солдатам право голосовать. Ряд штатов принял «солдатский» закон; отвергли его в штатах Нью-Джерси, Делавэр, Индиана. Кстати, на октябрьских выборах в Огайо из 55 тысяч голосов солдат 48 тысяч было отдано кандидатам юнионистов.

В нескольких случаях не в меру рьяные армейские политиканы отказывали в ранее обещанном отпуске солдатам, носившим значки сторонников МакКлеллана. Линкольн вызвал одного из этих солдат и выдал ему отпускное свидетельство, написанное самим президентом. На прощание он пожал солдату руку и сказал:

— Благослови вас бог, мой мальчик. Покажите им это, и вы поедете домой.

Тем временем мобилизация продолжалась. Кольцо неумолимо сжималось. Гранту и Шерману нужны были люди. Николаи и Хэй отметили, что «видные республиканцы страны, опасаясь отрицательного влияния мобилизации на выборы, просили президента отменить призыв или отсрочить его». Камерон из Пенсильвании советовал отказаться от него совсем. Чэйз телеграфировал из Огайо, настаивая на трехнедельной отсрочке. Делегация из Огайо настоятельно требовала отложить мобилизацию до выборов, но Линкольн спокойно ответил:

— Президентство ничто, если у меня нет страны.

Губернатор штата Индиана Мортон просил Линкольна отпустить домой всех солдат из этого штата в день выборов. Линкольн отказал. На замечание, что в Индиане может победить демократ, Линкольн сказал: «Предпочитаю вместе с вами потерпеть там поражение, чем ослабить войска, стоящие перед лицом неприятеля…» Все же Мортон добился, чтобы всех раненых перевели в госпитали Индианы, а всех непригодных для строевой службы отправили на эти дни домой.

Вдоль границы с Канадой и на берегах Великих озер в течение лета и осени 1864 года производились взрывы, происходили грабежи, велась пропаганда, организовывались заговоры, нападения, действовали шпионы. Из тающих запасов конфедератского золота Джекоб Томпсон из Миссисипи, бывший министр внутренних дел при президенте Бьюкенене, выдавал деньги «Сынам свободы» на организацию вооруженных восстаний в разных штатах. Позже он писал: «Оставалась одна надежда — только на силу. Мы были убеждены, что смелые, энергичные и объединенные действия могли привести к захвату Иллинойса, Индианы, Огайо. Подробно разработанные планы предусматривали общее восстание в заранее определенный день, захват арсеналов в Индианаполисе, Спрингфилде, Чикаго и Колумбусе, освобождение пленных конфедератов из четырех лагерей, их вооружение, низвержение правительств в штатах Огайо, Индиана, Иллинойс, Миссури, сформирование северо-западной конфедерации. И тогда продиктовать свои мирные условия».

Восстание провалилось. Действия конфедератов, проводимые их центрами в Канаде, беспокоили Север, но в них было больше шумихи, нежели эффективности.

19 октября в 10 часов вечера Шеридан телеграфировал Гранту: «Сегодня на рассвете моя армия у Сидар-Крика подверглась атаке, по всему фронту началось беспорядочное отступление, оставлено было 20 орудий. Я поспешно выехал из Уинчестера, встретил армию между Мидлтауном и Ньютауном… Здесь я сам взялся за дело… собрал компактную боевую группу как раз вовремя, чтобы отбить атаку противника. В 3 часа пополудни, после переброски кавалерии с левого на правый фланг, я очень энергично атаковал неприятеля, обратил его в бегство и разбил наголову, захватив, по последним данным, 43 орудия и очень много пленных… Дела порой принимали плохой оборот, но благодаря отваге наших храбрых офицеров и солдат первоначальный разгром был превращен в блестящую нашу победу».

Линкольн телеграфно благодарил Шеридана и его армию.

7. Юмор Линкольна… и его религия

Линкольн был первым настоящим президентом в Белом доме. Ни у одного из президентов Соединенных Штатов, хорошо это или плохо, не было такого чувства юмора. Это делало его близким, понятным и живым для народных масс; они как бы повседневно соприкасались с ним и видели его образ перед собой. Лондонская «Сатердей ревью» писала: «Национальный юмор американцев чрезвычайно упрочил свои позиции тем, что в лице президента они имеют не только верховного руководителя, но и первого шутника страны. Сборники американских анекдотов рекламируются, как содержащие «последние остроты мистера Линкольна», и некоторые из его шуток действительно хороши…»

В небольшой пародийной биографии, первоначально задуманной с целью сделать Линкольна посмешищем, некий юморист вволю потешился: «У мистера Линкольна рост 6 футов 12 дюймов в носках, которые он меняет раз в 10 дней. Его тело состоит главным образом из костей, и когда он ходит, то напоминает собой отпрыска счастливого брака между деррик-краном и ветряной мельницей… По форме голова его похожа на брюкву, а кожа лица напоминает крышку чемодана. Руки и ноги достаточно велики, и когда он появляется в светском обществе, то кажется, что их у него слишком много. Перчаточники никак не могут найти время, чтобы сконструировать перчатки, которые подошли бы ему. У него нет фатовства, хотя иногда он причесывает свои волосы и, говорят, что изредка даже умывается. Он мастер ругаться. Будучи сам трезвенником, он не против того, чтобы кто-нибудь другой перебрал лишнего, в особенности если президент собирается заключить с ним сделку. Он очень любит жареную печенку и лук и состоит членом церковной общины. Его вряд ли можно назвать красивым, хотя он стал значительно лучше выглядеть после того, как перенес оспу».