удалось выявить лишь с десяток пастухов с симптомами «белой маски». Это означало, что сегодня же можно будет отделить их от остальных и – с большим сожалением – отправить прочь. Конечно, странно было считать эту новость хорошей – всем этим людям только что был поставлен смертельный диагноз. По сути дела, вынесен смертный приговор. Это было все равно что сообщить им о том, что у них рак поджелудочной железы или какая-нибудь другая злокачественная опухоль со множественными метастазами.
Бенджи снова сосредоточился на мазках. Как и Арав, сидевший рядом так, что их табуреты соприкасались.
Тесты были устроены просто. Ватную палочку обмакивали в красящий раствор под названием спорафлюор. Затем ее засовывали как можно дальше в ноздрю, чтобы собрать первую поросль Rhizopus destrucans. После чего палочка помещалась под ультрафиолетовый свет. Красящий агент реагировал на сложные эфиры, присутствующие в грибках. Если R. destrucans был, палочка светилась в ультрафиолетовом свете. Грибкового патогена нет? Нет и свечения.
– Мне везет, – не скрывая возбуждения, заметил Бенджи. – Пастухов немного. И ни одного лунатика.
– То же самое, – подтвердил Арав.
Эти холодные слова должны были положить конец разговору. Однако Бенджи продолжал:
– Полагаю, это объясняется тем, что посторонние избегают общения со стадом. Поэтому хотя в изоляции ничего хорошего нет, возможно, она работает нам на благо. – Откашлявшись, он обернулся. – Разумеется, нет ничего хорошего в том, что зараженные все же есть. Нам необходимо действовать быстро. Нужно выявить этих людей и отделить их, чтобы они не заразили остальных, – но, надеюсь, с этим мы справимся. Я чересчур много болтаю. Это ведь так, я чересчур много болтаю?
– Всё в порядке, – заверил его Арав.
– Ты все еще злишься на меня.
– Я не злюсь. Я ни на кого не держу обиду и ни о чем не сожалею. На мой взгляд, это совершенно бесполезно. – Парень оставался полностью сосредоточен на своей работе.
– Такой зрелый взгляд редко встретишь и среди тех, кто дожил до ста лет, Арав. Я восхищаюсь твоей мудростью.
– Это не мудрость. А просто реальность. Конечно, я уже не знаю, что теперь можно считать реальностью. У меня такое ощущение, будто ничего реального больше не осталось. И я подозреваю, что вы до сих пор что-то от меня скрываете. Я не злюсь на вас из-за этого, но все же мне несколько неуютно. – Наконец Арав развернулся. – Хотя я вас понимаю.
– Извини. Кажется, тебе известно то, что знаю я. И это плохо.
– Вы верите «Черному лебедю». И Сэди. Всем им.
– Нет. Но… но какой у меня выбор? Я чувствую себя в ловушке. Если я что-либо сделаю, если попытаюсь… остановить стадо… что, если тем самым я сломаю тот единственный механизм, который у нас есть для того, чтобы оберегать маленькую группу умных, здоровых людей, которым предстоит выжить в глобальной катастрофе?
Арав вздохнул.
– Пожалуй, вы правы. – Он помолчал. – Но вы пока что ничего не сказали. Остальным пастухам.
– О… наночастицах?
– Да. Почему?
– Не знаю. Наверное, я боюсь, что они уйдут как раз тогда, когда будут мне нужны.
– По-моему, вы должны всё им рассказать. И вы должны объяснить Марси, что это никакие не ангелы. Что это просто… какой-то дефект, сбой. Пластина у нее в голове выступает в роли своеобразного приемника, так?
– Я не знаю, как отнять у нее веру, – сказал Бенджи.
Хуже того, он не мог объяснить, почему Марси чувствует себя так хорошо в присутствии путников. Можно было только предположить, что поскольку пластина давит на глазной нерв, вызывая сильнейшие головные боли, слабая вибрация, вызванная исходящим от стада излучением, ослабляет это давление. В прошлом уже проводились исследования того, как можно использовать электромагнитное излучение определенной частоты и звуковые волны для борьбы с болью. Наверное, предполагал Бенджи, именно этим и объяснялся феномен Марси.
Похоже, Арав был сыт по горло.
– Знаете, доктор Рэй, по-моему, вы вообразили себя… и раньше я тоже представлял вас себе таким – борцом за правду. Человеком, фундаментально честным и хорошим. Но, может быть, вам просто удобно лгать окружающим, чтобы избавить себя от боли. Вам ведь именно это не понравилось в Сэди?
– Господи, Арав, ты определенно знаешь, как найти больное место!
Парень искренне смутился.
– Извините.
– Нет, всё в порядке. Ты прав. Я постараюсь подумать об этом.
– Наверное, мне следовало прислушаться к собственным проповедям.
– Не понял…
Но тут Бенджи все понял.
Арав взял со стола два запечатанных пакетика. Один был подписан: «Стюарт, Шана». Другой – «Тевар, Арав».
Еще до того, как Бенджи увидел свечение…
– Она заражена, – сказал он, имея в виду девушку.
– Нет, – поправил его Арав. – Это мой мазок. Болен я.
Бенджи устыдился этого, но он поймал себя на том, что тотчас же непроизвольно отпрянул назад. Он знал, что сам он здоров, и вот теперь стало ясно, что Арав заразился. Мысленно выругав себя за эту внезапную неприязнь, Бенджи подумал, что, как ему казалось, он лучше воспитал себя в этом отношении.
– Я не заразен, – успокоил его Арав. – По крайней мере, у меня еще нет кашля и насморка. Я знаю, как развивается болезнь. Я читал отчеты. Вам ничего не угрожает. Но скоро я буду представлять опасность. Для вас, для всех.
– В том числе и для Шаны.
– Да.
У Бенджи внутри разразилась война. С одной стороны, Сэди и ее коллеги предупреждали, что такой исход неизбежен. Рано или поздно заразятся все. В таком контексте то обстоятельство, что Арав инфицирован, не имело значения, – если заболеют все, какая разница, когда это произойдет? Однако Бенджи снова подумал, а что, если «Черный лебедь» лжет? Или у него есть какие-то тайные замыслы – а может быть, тайные замыслы есть у «Файрсайта». Или у «Бенекс-Вояджер». Или у Сэди. В голове у Бенджи начали раскручиваться теории заговоров. А что, если они создали и наночастицы, и грибок «белая маска»? С какой целью – он не мог себе представить, особенно если учесть то, что «белой маской», насколько ему было известно, уже заразился Билл Крэддок, один из них. Так или иначе, если они ошибаются – или просто откровенно врут, – это означает, что кто-то может выжить. И тогда из этого следовало, что Араву нельзя оставаться здесь. Подобно другим инфицированным пастухам, он станет вектором заражения.
Бенджи мог и не говорить этого вслух.
– Я понимаю, что должен уйти, – сказал Арав. – Покинуть стадо. Я все понимаю.
– Я… мне хотелось бы, чтобы был какой-то другой выход. Но… – Быстро нагнувшись под стол, Бенджи достал бутылочку триаконозола. – Здесь пятьдесят таблеток. Принимай по две в день, это замедлит развитие болезни. Мне их дала Касси. А если ты почувствуешь… ухудшение умственных способностей, я дам тебе риталин, но это поможет оттянуть только на два-три месяца.
«А к тому времени, кто может сказать, где окажется мир?» И снова Бенджи прошелся по цифрам: от
