Олдрик остановился в нескольких футах от них, застыв как изваяние.
Бернард повел затекшим плечом и с криком ринулся вперед; топор описал над его головой дугу и начал опускаться на мечника. Олдрик поднырнул под удар, и топор, с размаху врезавшись в камень, высек сноп искр и расшвырял каменную крошку. Бернард по инерции повернулся и снова опустил топор с силой, достаточной, чтобы рассечь мечника надвое.
Олдрик не двигался до самого последнего мгновения, да и потом едва пошевелился. Он чуть повернул бедра, уводя тело из-под удара, так что лезвие топора просвистело мимо его груди в каких-то долях дюйма.
И тут же меч его дернулся вверх. Острие его ударило Бернарда в бок чуть выше пояса. Бернард застыл; зрачки его расширились. Он издал короткий хриплый стон, и пальцы его разжались, выпустив топорище. Топор упал, лязгнув о камни.
Тави от ужаса не мог отвести от него взгляд. Чуть повернув клинок, Олдрик выдернул его из раны, и Бернард повалился вниз, в царивший во дворе хаос.
— Дядя! — завизжал Тави.
Амара дернула рукой, словно в надежде поймать его на лету.
— Бернард!
Линялый взвизгнул, уронил щит и, бормоча что-то нечленораздельное, подбежал и прижался к Тави.
Олдрик взмахнул мечом в воздухе, стряхивая кровь — кровь его дяди! — на камни.
Лицо Амары застыло в маске холодной ненависти.
— Вороны тебя побери, Фиделиас, — произнесла она ровным, тихим голосом. — Вороны побери вас всех.
Тави даже не увидел ее атаки — только смазанное пятно цветов курсорского плаща, да еще услышал, как свистнуло, рассекая воздух, лезвие гвардейского меча. Мечник сделал два быстрых шага назад, но на лице его не отразилось никаких эмоций. Он поднял меч и перехватил им удар. За ним последовали еще три выпада — так быстро, что лязг мечей почти слился в один звук, — и мечник легко, скупыми, короткими движениями отбил их все, несмотря на скорость.
Тави, всхлипывая, волоча за собой тяжелый щит и скулящего Линялого, прополз немного вперед, подобрал кинжал и сунул его себе за пояс. А потом ему оставалось только беспомощно следить за боем. Амара крутилась волчком, припадала к земле и снова крутилась, и клинок ее целил Олдрику в горло, в колени, снова в горло. Мечник парировал каждый ее удар, а потом с неожиданной жестокой улыбкой выбросил клинок вперед. Амара зашипела, и меч, вылетев из ее руки, лязгнул о камни рядом с Тави.
Олдрик сделал мечом еще один, горизонтальный взмах, и Амара, вскрикнув, отступила назад, упершись спиной в крепостной зубец. Волосы упали ей налицо, и Тави не видел его выражения, зато видел кровь, просочившуюся сквозь кольчугу у нее на животе. Шатаясь, она повернулась к Олдрику и замахнулась на него — он без труда отвел ее руку в сторону и ударил ногой по колену. Амара охнула и упала, хотя даже теперь делала попытки подняться.
Олдрик недовольно тряхнул головой и снова ударил ее ногой — на этот раз по сломанной руке. Она дернулась и закричала. Глаза ее смотрели на Тави, но, похоже, не видели его; лицо побелело еще сильнее. Олдрик не стал тянуть время. Перехватив меч двумя руками, он занес его над головой и нацелил его в обездвиженного курсора.
Не раздумывая, Тави схватил упавший меч левой рукой и, привстав на коленях, наотмашь ударил им рыцаря по ноге — как раз в зазор между верхом кожаного сапога и низом кольчуги. Удар вышел слабым, едва поцарапав тому кожу, но и этого хватило, чтобы Олдрик, отвернувшись от Амары, опустил меч, парируя неуклюжий удар Тави. Олдрик зарычал, и лицо его вдруг покраснело от злости, отчего старый шрам на щеке показался еще белее. Меч его схлестнулся с гвардейским мечом Тави — тот почувствовал резкую боль в плече и груди, а рука онемела по локоть. Меч отлетел куда-то за спину. Он перекатился назад и попытался прикрыться щитом, но мечник сделал движение ногой, и щит, вырвавшись из рук Тави, полетел со стены вниз.
— Глупый мальчишка, — холодно произнес Олдрик. — Отдай мне кинжал.
Тави стиснул рукой рукоять кинжала и начал отползать назад по стене.
— Ты его убил! — хриплым от волнения голосом выкрикнул Тави. — Ты убил моего дядю.
— А то, что случилось с моей Одианой, произошло по твоей вине, — прорычал Олдрик. — Мне стоило бы убить тебя прямо здесь и сейчас. Сдавайся. Все равно тебе не победить.
— Ступай к воронам! Не я, так кто-то другой побьет тебя!
— Ну как хочешь, — произнес мечник, словно успокоившись. Он крутанул меч пальцами и шагнул к Тави. Глаза его были холодны как лед. — Будь здесь сам Арарис Валериан, он не побил бы меня. А ты не Арарис.
Мечник перехватил меч двумя руками, замахнулся и опустил его. Тави видел надвигающийся на него стальной клинок и понимал, что это смерть. Он взвизгнул и поднял руку, прекрасно понимая, что это не спасет его, — просто в голову не пришло больше ничего.
Меч падал на него, ускоряясь. И напоролся на сталь. Послышался чистый, похожий на колокол звон, и облачко серебристых искр вспыхнуло в том месте, где клинок Олдрика столкнулся с гвардейским мечом.
Линялый стоял над Тави, держа короткий меч двумя руками, широко расставив чуть согнутые в коленях ноги. Поза его казалась расслабленной. Мечник изо всех сил давил вниз, но Линялый, казалось, без особого усилия сдерживал напор, отводя его клинок от Тави. Только две-три секунды спустя Линялый чуть двинул плечами, меч Олдрика скользнул в сторону и метнулся парировать удар — но недостаточно быстро. Короткий меч Линялого свистнул в воздухе, и старый шрам на лице Олдрика вспух алыми каплями. Он отступил и занял оборонительную позицию, глядя на Линялого широко открытыми глазами; раскрасневшееся было лицо его вдруг побледнело.
— Нет, — произнес он. — Нет. Ты не Арарис Валериан!
Линялый сделал шаг вперед и стал между ним и Тави.
— Держись за моей спиной, Тави, — произнес он негромко, спокойно — словно чужим голосом.
Тави потрясенно смотрел на него. Потом опомнился, крепче сжал кинжал и отодвинулся от них на несколько шагов.
— Это не ты, — прорычал Олдрик. — Этого не может быть. Ты мертв.
— Ты слишком много говоришь, — сказал Линялый.
И тут же бросился вперед, перепрыгнув через неподвижное тело Амары, и меч его метнулся к Олдрику. Вспыхнул сноп искр — это мечник отбил в сторону нацеленный в его живот удар и замахнулся, целя рабу в голову. Линялый пригнулся. Меч просвистел у него над головой и рассек добрых два фута заговоренного камня крепостной стены. Каменный обломок размером с ванну отвалился от стены и полетел вниз, в гущу сражения.
Линялый выпрямился и погнал мечника назад по стене. Всклокоченные волосы его разметались на ветру, изборожденное шрамами лицо застыло в спокойной решимости. Когда его меч сталкивался с мечом Олдрика, тот высекал из него снопы алых искр, а при ударах Олдрика искры становились бело-серебряными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
