Шломо — задиристо — вопит:
— Да?! А кто же тогда придумал зло?!
Я говорю:
— Угадай!
Шломо говорит:
— Я не верю! Я отказываюсь верить во все эти россказни богословов про падших ангелов, про сатану, про грехопадение человека, про падший мир! Всё это слишком сложно! Вообще — всё это какой-то кошмар! У моей матери и у моего отца убили все их семьи в Освенциме! Мой отец сошел с ума от горя, и до конца жизни страдал маниакально-депрессивным синдромом. Где был Бог, если Бог есть?! Вся жизнь какой-то кошмар! От которого никуда не сбежишь! Почему Бог не убьет сатану немедленно же!
— Без тех аксиом, которые ты назвал сейчас россказнями и «слишком сложными», извини, — говорю, — Шломо, понять этот мир невозможно — более того — без знания и понимания этих аксиом мир выглядит действительно бессмысленной сатанинской игрушкой, в которой закон — зло, смерть, страдание. Человек может и даже обязан (если этот человек не идиот) из наблюдений за окружающим миром вывести логически и интуитивно наличие мира невидимого, невидимых сил, сотворивших этот видимый мир. Но человек, как ни наблюдай он за природой, никоим образом не может вывести логически того факта, что Бог — добр. Зримый земной мир никоим образом не говорит нам о существовании Добра, Божественного Добра. Ведь природа — зла. В ней царят похоть, жестокость и смерть. Невозможно характер Бога вывести из окружающего падшего мира. Апостол Иоанн говорит: «мир лежит во зле». Заметь: Иоанн не говорит: мир, мол, немножко подпорчен, чуто́к так изуродован. Иоанн произносит глобальный приговор: мир целиком лежит во зле! Знание того, что Бог — добр — это вопрос только откровения — а не наблюдения. Никакое наблюдение за падшим внешним зверским миром не позволит тебе убедиться в том, что Бог — добр, — потому что в падшем, взятом сатаной в плен, земном мире, справедливости не существует. Здесь царит зло. На земле нет никакой «гармонии» — не слушай добродушненьких одурманенных идиотов. Здесь война! На земле идет ежесекундная война за души людей. И мужество и храбрость нужны именно на это: поверить Богу в Его откровении, что Бог — добр, довериться Богу всем сердцем — и встать на сторону Бога. Какие бы сложности или страдания это ни принесло тебе в этом падшем мире. Не случайно ведь любимый ученик Христа, апостол Иоанн, в начале своего первого послания возвещает всем, что «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы»! Иоанн называет именно эту кратенькую и простую формулу «Благой Вестью», то есть Евангелием, которое он лично слышал от Господа Иисуса Христа. В каком-то смысле — именно эта фраза — вершина всего Нового Завета. И это прямое ниспровержение богохульников, по сатанинскому наущению клевещущих, что Бог — источник зла. Нет, это вранье. Как точно сказал Христос: «сатана — лжец и отец лжи, и когда говорит ложь — говорит свое». Бог есть свет, и нет в Боге никакой тьмы. На этом точка. Вот именно в это надо «верить» — вот именно для этого нужно волевое усилие веры: мы не знаем всех подробностей катастрофы, которая произошла во вселенной; мы знаем только короткие символы и намеки; мы не знаем, как и почему появилось зло; мы знаем только со слов Христа, что «сатана первым не устоял»; мы не знаем больше никаких подробностей — но мы верим Богу на слово: что зло — не от Бога.
— Но почему Бог, — орет Шломо, — если Бог действительно есть, и если Бог действительно благ, не убьет сатану немедленно же, я спрашиваю?!
— Подозреваю, — говорю, — что Бог, на самом-то деле, этим и занят: убивает сатану. Только делает это Бог Своими, Божественными методами. А не нашими, падшими, людскими. Я думаю, что каждая секунда существования этого страшного падшего мира — это новая строчка в вечном смертном приговоре, который Бог выносит сатане. Это же ведь приговор сатане и его слугам не на десять лет тюрьмы, и даже не на семьдесят людских лет — а смертный приговор на вечность — ты только вдумайся в это! Я вообще сильно подозреваю, что во всем этом есть что-то от вирусологии: Бог как бы в Вечности набирает противоядия против зла, антивирусы для душ людей. Знаешь, по принципу: если впредь кто-то будет спрашивать на небе у Бога, почему нельзя делать того-то и того-то — Бог предъявит вопрошающему соответствующий чудовищный мультимедийный файл земной истории — и когда вопрошающий, посмотрев и как бы прожив заново все это, содрогнется от ужаса, — Бог грустно скажет: «Вот потому-то и нельзя…» Я понимаю, что любые людские падшие слова будут варварски звучать — но все-таки попробую передать свое интуитивное ощущение: попустив случиться всей этой чудовищной внешней земной истории, замешанной на крови, зависти, похоти и сатанинской гордыне, Бог, будучи благ, как бы дает сатане выговориться: четко установив сроки всего этого кошмара. По истечении которых Бог скажет сатане: «Выговорился? Всё сказал? Всё попытался мне доказать, что хотел, в своей злой гордыне? А вот теперь — сдохни в аду, за всё зло, которое ты Моим людям, детям Моим, причинил. И за каждую убитую Божью Коровку!»
— Но люди-то почему невинные должны страдать из-за всех этих космических экспериментов?! — орет Шломо — вертит в руках пальто, шевыряется, пыхтит — и наконец достает из кармана белый платочек, отирает лицо от пота. — Хорошо: мы — грешники! Допустим! Предположим! Предположим, что мы заслужили страдания своими грехами. Но невинные дети?! Это же каким жестоким должен быть Бог — чтобы допускать страдания невинных детей! Почему Бог не прекращает хотя бы страдания детей — немедленно же! Своей Божьей властью! Нет, или Бога нет — или Бог злой, как сатана — раз Бог позволяет сатане мучать и убивать детей!
— Шломо… — говорю. — Бог на земле — в оппозиции! Мир — это сопротивляющаяся Богу субстанция. Христос прямо называет сатану «князем мира сего». Во всех Евангелиях словосочетание «мир сей» Христос использует только в ругательном значении. Христос противопоставляет Бога миру сему. Бог — не диктатор и не суверен здесь, в падшем, добровольно отпавшем от Бога мире. Грубым, опять же, переведенным на человеческое несовершенство, языком говоря: Бог — по своей природе — это не Сталин, и не Ленин, и не Гитлер — а скорее Лех Валенса. Бог — это не тупой злобный диктатор-узурпатор, затыкающий рты оппонентам! В условиях земной диктатуры зла — Бог наоборот выступает как дерзкий бунтарь, как оппозиционер-нелегал, верящий в ненасильственные, но жесткие методы сопротивления злу, верящий в свободу, верящий в способность людей изменяться к лучшему под действием Святого Духа, поднимающий самих же людей на бунт против зла. Задавать такой вопрос, как задаешь ты — предъявлять Богу счет за страдания невинных детей в земном падшем мире в настоящий момент — это, как, примерно, перенесясь на машине времени в какой-нибудь 1982-й год, с пеной у рта начать требовать от Леха Валенсы ответа, почему он немедленно не прекратит военное положение в Польше и физическое уничтожение невинных людей просоветскими спецслужбами! Этот мир убил Бога! Этот мир убил Божьего Сына! Убил самого чистого и Единственного Безгрешного Человека — Богочеловека, Мессию, Иисуса Христа — который явил нам Собой образ невидимого Бога. Бог плачет и рыдает каждую секунду от того, что мир, в его сегодняшнем состоянии, всё еще существует — точно так же, как рыдал Христос над гробом Лазаря — потому что Бог, в отличие от нас с тобой, Шломо, не умеет закрываться от чужой боли — и плачет каждую секунду, видя всё зло и страдания, происходящие в земном мире. Большинство людей, и даже огромная омирщвлённая часть церкви, позволившая себя коррумпировать миру, просто-напросто не решаются, не имеют смелости даже честно себе признаться, насколько падш этот падший мир, который мы вокруг себя видим, и к диктатуре падших законов которого мы уже настолько привыкли, что почти не замечаем их уродливости и чуть ли не считаем их естественными! Любимый ученик Христа, Иоанн, прямо и четко, как заповедь, говорит: «Не люби́те мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Божией. Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Бога, но от мира сего». Если всё, Иоанном перечисленное — похоть плоти, похоть очей и гордость — а ведь это на самом-то деле составляет действительно 99,999 % мирской земной жизни — если вся эта суть земной жизни не от Бога, то от кого, Шломо? Нетрудно догадаться — если Христос неоднократно, прямо и откровенно называет «князем мира сего» сатану.
— Нет, подожди-подожди! — пыхтит Шломо, стягивая шляпу. — Тогда получается, что этот злой земной мир сотворил не Бог, а сатана?! Но почему тогда вообще Бог позволил сатане на что-либо влиять во вселенной?!
— Я думаю, что точнее всего говорить о том, что сатана украл этот мир у Бога.
— Нет, что значит «украл»?! — раздувает щеки Шломо. — Что значит «украл»?! Мир — это же не бриллиантовое колье, которое можно спрятать в кармане!
