Генерал Мищенко, штабс-капитан Страхов и Кубанская сотня Охранной стражи
В тот же день в Викторию прибежал некий китаец Шу и заявил русским, что на его дом в деревне Инченцза напали хунхузы, ограбили и избили его семью. Подполковник Куколь-Яснопольский приказал Страхову взять казаков и немедленно отправиться в поиски за хунхузами.
Я присоединился к отряду как переводчик, хотя большая часть наших казаков в Маньчжурии быстро усваивает китайский язык и свободно объясняется с населением. Целый день носились мы по зеленым холмам и полям Квантуна, из одной деревни в другую. Спустилась чудная лунная ночь. Китаец Лиу обещал указать нам деревню, в которой укрылись хунхузы, но куда мы ни заезжали, поселяне всюду, кланяясь, отвечали, что хунхузы только что «паоле» — убежали. Мы входили во дворы, осматривали фанзы и, наконец, оцепили одну самую подозрительную фанзу по указанию Лиу. Казаки забрались на чердак и торжественно вытащили… несчастную столетнюю старуху, полуживую от страха. Страхов рассердился и сказал китайцу Лиу, что если он сейчас же не укажет, где запрятались хунхузы, то он — Лиу будет сам арестован вместо разбойников.
Мы поскакали дальше. Снова напугали своим приездом несколько деревень. Наконец на лужайке перед одной деревней увидали хунхузов, которые в ярком лунном свете чернели точно крабы и, несомненно, готовили нам засаду. Мы с криком полетели на них… опять неудача! Мирные поселяне воспользовались чарующей тихой прохладой ночи и уселись кружком возле деревушки, чтобы отдохнуть после знойного дня и потолковать о своих деревенских делах. Так мы хунхузов и не нашли.
Но если бы даже они и были в одной из осмотренных нами деревень, то поселяне все-таки их бы не выдали из боязни мести. Поэтому борьба с разбойниками-хунхузами в Маньчжурии так трудна и потребует много лет, чтобы они были выведены.
Промаявшись несколько часов, поздней ночью мы заехали ночевать в какую-то деревню. После необозримых полей гаоляна, скал, холмов, грязных фанз, жалких китайцев и страшных хунхузов на другое утро я был приятно разбужен шумом русского самовара. Прекрасная веранда, тропические цветы, ослепительный самовар, белоснежная скатерть, удивительные закуски и приветливейшая хозяйка — встретили нас после наших ночных трудов и похождений. Страхов и я оказались в гостях у одного из строителей Маньчжурской дороги, инженера Панфиловича, в деревне Швантайгоу.
В тылу
18 сентября
Проведя одну ночь в вагоне и просидев на разных станциях несколько часов в томительном ожидании движения поезда, 18 сентября я приехал в Ташичао, правильное название которого Дашицяо — «Большой каменный мост». Наши железнодорожники совершенно основательно дали всем станциям названия прилегающих местностей, чем доставили огромное удобство китайскому населению, которое главным образом и будет пользоваться дорогой. К сожалению, железнодорожники так круто поступали с некоторыми китайскими названиями, что от них ничего китайского не осталось, хотя из всех европейских языков русский язык точнее и проще всего передает китайское произношение. Так, например, город Цзиньчжоу был окрещен железнодорожниками в Кинчжоо, Гайчжоу — в Кайджоо, Инкоу — в Инкоо, Дашицяо — в Ташичао, Аньшаньчжань — в Айсазан. Что касается названий на «оо», то таких окончаний совсем нет в китайском языке, и подобные названия могут только сбивать китайцев. Протомившись часов шесть в Ташичао, я поехал дальше на север. Узловая станция Ташичао, от которой идет ветка на Инкоу, представляла ряд готовых и строившихся каменных зданий, предназначенных для вокзала, буфета, депо, квартир служащих, мастерских и пр. В китайской фанзе временно помещалась столовая, в которой служащие и пассажиры могли выпить и пообедать. Вечером наш поезд пришел в Хайчен. Далее путь был всюду разрушен китайцами и теперь спешно восстановлялся русскими.
В Хайчене комендантом города был полковник Модль, бывший также начальником этапной линии. Подобно всем китайским городам, называемым «чен», Хайчен был обнесен с четырех сторон высокими старыми стенами. На станции стоял санитарный поезд, прекрасно оборудованный уполномоченным Красного Креста Александровским. В поезде лежали не только русские солдаты, раненные в деле при Шахэ, но и раненые китайцы, подобранные русскими.
Впервые за все четыре месяца военных действий в Хайчене в этом поезде я увидел, что с ранеными китайскими солдатами не только обращаются по-человечески, но даже перевязывают и лечат их. Особенность Печилийской экспедиции 1900 года состояла в том, что — вопреки давнишним законам войны, выработанным и принятым всеми европейскими так называемыми образованными государствами, вопреки основным заповедям учения Христа, с одной стороны, и учения Конфуция — с другой, вопреки простому чувству человеколюбия и здравому смыслу — ни китайцы, ни союзники не брали пленных.
Китайцы истязали и убивали взятых в плен иностранцев из мести и ненависти, а также потому, что считали их за варваров и негодных людей. Союзники убивали всех пленных китайских солдат и боксеров, во-первых — потому, что не знали, куда девать их и что с ними делать; во-вторых — потому, что не хотели обременять ими обоз, ставить к ним часовых, кормить и пр.; в-третьих — потому что считали китайцев за варваров и полуживотных. По-видимому, не только солдаты, но даже многие офицеры полагали, что у китайцев вместо души пар, который можно выпускать сколько угодно.
Мост через реку Хунхэ, построенный 17 чинами саперного батальона
То, что китайцы, по-видимому, такие же люди, как и мы; что они принадлежат к древнейшей цивилизации мира; что у них были величайшие мудрецы, подобных которым никогда не было у европейских народов; и, наконец, то, что китайцы самый порох выдумали раньше, чем европейцы на свет появились, — это не принималось в расчет или же вовсе не было известно многим просвещенным воителям международных отрядов. Поэтому ни китайцы, ни союзники пленных не брали, а захватив их — прикалывали или подстреливали.
Когда в Тонкуском госпитале доктор Куковеров перевязывал раненых китайцев, то это были не китайские солдаты, а обыкновенные мирные китайцы из окрестных деревень. Они либо сами попадали на фугасы, которыми была минирована местность возле Тонку, либо же союзники высылали их нарочно вперед по фугасам, чтобы они очищали дорогу. Там, где взрывали фугасы и на воздух взлетали китайцы, дорога была уже безопасна — фугасов больше не было. Затем китайцев перевязывали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
