Через день Цезарь позвал меня, велев явиться в его палатку. Его снова мучили головные боли.
— Что делаете вы, друиды, когда у вас болит голова? — спросил он меня.
Проконсул лежал на мягкой кушетке, запрокинув голову и прикрыв глаза одной рукой.
— Все зависит от причины, которая вызвала головную боль, — начал объяснять я. — Если голова болит от вина, то мы советуем покупать этот божественный напиток у другого торговца. Если она разболелась от недосыпания или переутомления, то мы советуем выпить кубок красного вина, разбавленного водой, и немного отдохнуть. Если же голова болит из-за того, что чьи-то солдаты разоряют священные места кельтов, то…
Цезарь резко сел на кушетке, поморщился от боли и взглянул на меня из-под полуопущенных век.
— Что ты хочешь этим сказать, друид? — прервал он меня.
— Ты бросаешь вызов богам, Цезарь!
— Бессмертные боги мне покровительствуют! Именно они подарили мне победу над гельветами, а затем помогли разбить орду Ариовиста. Те же боги помогут мне захватить всю Галлию и стать ее правителем! Это будут наши, римские боги, и некоторые из них являются моими прародителями! Мне не нужна защита твоих галльских богов, друид! А легионеры хотят получить обещанные им богатства. Ты даже не представляешь себе, сколько денег и драгоценностей им нужно! Кельтским золотом я заткну пасти всем своим врагам в Риме и каждый год буду отправлять им столько рабов, сколько они не видели за последние несколько десятилетий! Не стой, друид, присаживайся.
Я опустился на стул, стоявший напротив. Теперь Цезарь сидел на своей кушетке и, подпирая голову обеими руками, пристально смотрел на меня. Через несколько мгновений он закрыл глаза и довольно долго не произносил ни слова.
— Что со мной происходит, друид?! — простонал Цезарь. — Неужели нет никакого средства от этой мучительной боли, которая сводит меня с ума?!
— Я могу попробовать помочь тебе, — задумчиво сказал я через некоторое время. Если бы проконсул взглянул на меня, то наверняка заметил бы, что я дрожу всем телом. Но мне удалось взять себя в руки, и напряжение, из-за которого мои мускулы больше напоминали натянутые струны, начало понемногу отпускать меня.
— Прошу тебя, друид, попробуй избавить меня от этой боли… — пробормотал Цезарь и, не открывая глаз, вновь прилег на кушетку.
Выйдя из палатки, я велел преторианцам, стоявшим на страже у входа, подогреть побольше воды. Тем временем я сходил в свою палатку, чтобы принести все необходимые травы и коренья. Я судорожно пытался сопоставить все факты и понять, что же решили боги. Неужели они предоставили мне возможность определить, сколько еще проживет Цезарь? Может быть, он должен умереть этой ночью?
Я попытался вспомнить, какие травы и в какой пропорции были использованы для отвара, который выпил Фумиг. Фумиг? Да, именно друид Фумиг… На самом деле приготовление этого зелья требовало определенных навыков и знаний, поскольку огромное значение имело не только правильное соотношение количества разных кореньев и трав, но и длительность варки. Например, одни составляющие следовало бросать только в уже остывающую, едва теплую воду, а другие — в кипяток. В зависимости от дозировки и способа приготовления исцеляющие травы могли превратиться в яд, а ядовитые — в чудодейственное лекарство. Если честно, я так и не смог вспомнить правильную последовательность, а также необходимое соотношение разных трав и кореньев, которые следовало добавлять в строго определенное количество воды. Возможно, кто-то удивится тому факту, что после стольких неудач, постигших меня за последние несколько месяцев, я вновь решился попробовать приготовить зелье и делал вид, будто я великий всезнающий друид, хотя на самом деле мои знания были относительно скудными. Согласен — такое поведение трудно понять. Но мой внутренний голос говорил мне, что я обязательно должен приготовить отвар для Цезаря.
В глубине души я прекрасно понимал: боги используют меня как инструмент, помогающий им воплотить в жизнь свои планы. Мне оставалось только положиться на них и ждать, как они решат поступить с Цезарем. Боги могли исцелить или убить его моими руками.
Я добавил в кипящую воду сначала траву, затем коренья и попросил преторианцев ждать моего возвращения, поддерживая огонь, а Ванду уговорил последить за котелком во время моего отсутствия, поскольку не хотел, чтобы кто-нибудь вмешивался в приготовление зелья.
Сев на лошадь, я один, без сопровождения, поскакал к девственным лесам, простиравшимся на холмах к западу от укрепленного лагеря римлян. У небольшой речушки я остановился, вымыл руки и ноги, а затем медленно поехал в глубь леса, внимательно прислушиваясь к звукам. То тут, то там виднелись причудливой формы камни и сухие деревья, напоминавшие человеческие фигуры, руки и ноги которых вытянул до невероятной длины какой-то великан. Я слышал тревожный крик сороки, удары крыльев черных соколов и душераздирающие вопли сов. В густом кустарнике я заметил трех оленей. Не знаю, возможно, это было всего лишь видение, поскольку, когда я отвернулся на мгновенье, а затем вновь повернулся в ту сторону, животные уже исчезли, хотя я не услышал ни звука. Этот лес был не таким, как тот, где я побывал накануне, где земля устлана сухими ветками и листьями. Этот лес жил; мне казалось, будто он радостно встречает меня, как победителя, с триумфом возвращающегося из удачного военного похода. Когда я вновь увидел трех оленей, до моего слуха донесся слабый плеск воды. Я слез с лошади и, смиренно склонив голову, приблизился к священному месту. Мое тело наполнилось приятным теплом — некая сила давала мне знать, что здесь живут боги, а граница между миром живых и царством теней особенно тонка. Я опустился на колени у самого ручья, слегка примяв светло-зеленый мох, и опустил руки в чистую, прозрачную как слеза воду, которая била из-под земли, стремясь насладиться солнечным светом. Затем я совершил обряд, который до меня совершали лишь немногие избранные. Я, Корисиос, ученик друидов из племени рауриков, молил о помощи богиню земли.
— Ты, давшая начало всему живому, повелительница стихий, перворожденный ребенок небытия, самая могущественная из всех божеств, царица душ, первая среди живущих на небесах! Ты, ставшая частью всех богов и богинь, дай мне силу и мудрость, веди мои руки, которые должны решить сегодня судьбу моего народа!
Сейчас я не могу сказать точно, как проходил этот ритуал, но я, скорее всего, не произносил эти слова вслух, а обращался к богине земли мысленно. Я стоял на коленях и, склонившись над источником, большими глотками пил из него священную воду. Я предлагал богине земли свою жизнь в обмен на жизнь Цезаря, поскольку кельты свято верят в то, что, прося богов о чем-нибудь, нужно предложить им взамен нечто равноценное.
