Попытка создать утопию, идеальное общество идеальных людей, оборачивается в небольшой, но очень содержательной повести «Такой же, как вы» страшной трагедией для всех. Ситуация страшна и абсурдна изначально. Из благих намерений люди заселяют планету клонами, созданными на основе генотипа одного человека. Представляете себе картинку: общество людей, как две капли воды похожих друг на друга… по характеру, поведению, поступкам. Общество, состоящее из одного человека, многократно размноженного. Человек и зеркальные отражения. Результат закономерен: идеальное общество не может строиться по принципу похожести, «как все». Такое общество не принимает в стаю непохожих. Ущербность, недостаток превращаются в культ. Культ похожести.
Старая истина: благими намерениями вымощена дорога в ад. Расплачиваться всем. Высокая идея повести: ответственность человека (человечества) за претворяемые в жизнь «благие намерения»…
Мрачны и пугающи, казалось бы, картины будущего человечества, создаваемые А.Громовым. Но автора трудно обвинить в мелкотемье, он не стремится запугать читателя живописанием тотальной гибели человечества. В любом его произведении красной линией просвечивает искренняя вера в разум человека, неистребимая убежденность в том, что, в сотый раз пройдя по дорогам прошлых ошибок, человечество обязательно выкарабкается к свету. И так будет всегда. Свое творческое кредо фантаста, взгляд на будущее человечества Александр не без иронии выразил в первых строках романа «Властелин пустоты», вынесенных в эпиграф данного очерка.
Что касается мрачности прозы А.Громова, как это ни парадоксально, эмоциональное воздействие мрачных тонов значительно сильнее радостно-розовых бликов. А.Громов апеллирует к сознанию, его проза побуждает думать, размышлять, спорить. Думать не только о Завтра. Думать о Сегодня, которое формирует день завтрашний.
Истинный талант мыслит категориями глобальными. Хороший фантаст в полетах своей фантазии всегда обращен в сегодня, он стремится прогнозировать возможные последствия в будущем конкретных процессов, происходящих в сегодняшнем обществе. Писатель пытается предупредить неверные шаги цивилизации. Но и этого мало. Произведение только тогда талантливо — а особенно произведение фантастическое, — когда оно достоверно, объективно и логично, когда веришь в «вымысел» фантаста. Произведения Александра Громова — достоверны. Есть у этого писателя особый дар — сочинять убедительно. Зачастую, читая его мрачные повести, забываешь о «придуманности» мира повести или романа. Быть может, потому, что А. Громов пишет о вполне реальных проблемах, трансформировавшихся в вероятностном Будущем. Фантастика лишь усугубляет эмоциональное воздействие.
«Писательское расследование» в конечном итоге превращается, по существу, в социальный эксперимент. Схема проверена не одним поколением фантастов: человечество или микросоциум в экстремальной обстановке. Одна из главных тем, разрабатываемых Александром Громовым, — тема власти. Практически в любом его произведении (даже в блестящей пародии на штампы приключенческой НФ «Всяк сверчок…») он исследует сложный механизм самого главного изобретения нашего общества, именуемого Властью. По существу, писатель раскрывает анатомию этого… явления. От седых времен детства человечества и до наших дней Власть в разных ее проявлениях оказывается главным действующим лицом Истории. Она неизменный спутник любой эпохи. Сама история человечества оказывается историей Власти, историей ее рождений, смертей и возрождений. Одни повелевают, другие повинуются. Так устроен мир. Так устроен человек.
Во все времена писатели обращались к мотивам: свобода-несвобода, зависимость человека от машины государства, Власти. Примеров сколько угодно: от Достоевского и Салтыкова-Щедрина до Платонова и Булгакова, от Замятина до Оруэлла и Хаксли, от Стругацких до Хайнлайна. Не обходят стороной тему и авторы посттоталитарной эпохи.
Оба произведения, составившие настоящий сборник — роман «Властелин пустоты» и повесть «Менуэт святого Витта», — посвящены раскрытию механизмов и природы Власти. В свое время, отвечая на нападки со стороны ангажированных большевистских критиков, Евгений Замятин пытался объяснить главную суть своей антиутопии «Мы»: «Этот роман — сигнал об опасности, угрожающей человечеству от гипертрофированной власти машины и власти государства — все равно какого». Такова, на мой взгляд, главная суть не только романа Е.Замятина, но и большинства произведений А. и Б.Стругацких. Методами иносказания, главным оружием фантастики, они, впрочем, весьма прозрачно и точно направляли критику в адрес института тоталитарной власти — власти государства, подавляющей личность, индивидуальное начало. Они очень метко и разносторонне раскрывали механизмы государственной машины. Однако взгляды и оценки, логичные и справедливые в эпоху тоталитаризма, оказываются не то чтобы устаревшими, но требуют определенной корректировки сегодня — в эпоху неприкрытой политической анархии. Сместились критерии Власти. Хотя суть осталась прежней. Александр Громов, являясь, несомненно, достойным учеником братьев Стругацких, исследует природу Власти в соответствии с новыми представлениями о реальности, которая и сама подверглась существенной трансформации.
Для Стругацких и Замятина вполне естественным было неприятие тоталитарной системы. Александр Громов, чье становление как писателя приходится на эпоху так называемой гласности, самой судьбой предоставлена возможность объективно, беспристрастно и вдумчиво выявить оттенки черного и белого. Но не станем забегать вперед.
Роман «Властелин пустоты» — роман сложный, многоярусный, во многом неоднозначный, и для действительно серьезного анализа его потребовалось бы написание отдельной статьи. Мы же ограничимся лишь беглыми пометками на полях. Одной из существенных сторон «Властелина пустоты» является малозадейство- ванный, по крайней мере в отечественной фантастике, мотив «из грязи да в князи», мотив «сотворения» Диктатора, иначе — рецепт установления Власти в условиях абсолютной Утопии.
Александру Громову удалось создать не просто глубоко философское, но и по-настоящему увлекательное повествование, полное захватывающих приключений. В романе обнаруживаются два самоценных уровня, между которыми пролегает четкая, но почти незримая для читающего граница: текст, с одной стороны, воспринимается в рамках конкретики приключенческого романа о локальной войне, отражении поселенцами Простора вторжения «инопланетчиков» с Земли, прибывших спустя столетия, дабы очистить планету от «вредного» и подготовить к новому заселению. С другой стороны, текст воспринимается как самостоятельная философская псевдопритча, восходящая к библейскому мотиву об искушении Властью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
