– По моему мнению, старый Том, сейчас и твоей жизни, и всем твоим владениям угрожает величайшая опасность, – отвечал Гарри, не считавший нужным стесняться. – Насколько я понимаю, они не стóят сегодня и половины того, что стоили вчера. Я бы не дал за них больше, если бы даже пришлось рассчитываться шкурами.
– Притом у меня есть дети, – прибавил старик вкрадчивым тоном, – и вы сами видите, как хороши мои дочери. Это я могу сказать, несмотря на то, что я их отец.
– Все можно сказать, почтенный старичина, особенно, если нож приставят к горлу. У тебя две дочери, говоришь ты, и одна из них, это правда, не встретит себе соперницы ни в одной, какую ни возьми, колонии. О другой можно сказать только то, что ее зовут Хетти Хаттер, и ничего больше. Так ли, старичина?
– Твоя дружба, Гарри Марч, как я вижу, находится в зависимости от направления ветра, и товарищ твой, без сомнения, придерживается таких же правил, – отвечал Том с гордым видом. – Пусть так! Можете идти на все четыре стороны! Обойдусь без вас!
– Вы, конечно, ошибаетесь, господин Хаттер, думая, что Гарри намерен вас оставить, – сказал Зверобой с простодушной серьезностью, придававшей еще большее значение его словам, – я думаю, что вы к нему несправедливы. Я думаю, что вы несправедливы и ко мне, предполагая, что я последую за ним, если он окажется таким бессердечным, что на всей границе – то есть в обширной полосе, где поселения европейских колонистов граничили с девственным лесом (граница эта непрерывно перемещалась с востока на запад), – бросит в беде целое семейство. Я пришел на это озеро, мистер Хаттер, повидаться с другом. Не сомневаюсь поэтому, что завтра на закате солнца найдется еще один карабин, чтобы защищать вас. Правда, этот карабин, так же как и мой, еще не испытан в бою, однако он не раз уже доказал свою меткость на охоте как по мелкой, так и по крупной дичи.
– Стало быть, я могу рассчитывать на вашу помощь, защищая дочерей?
– Очень можете, Плавучий Том, если таково ваше имя. Я стану защищать их до последней капли крови, как брат защищает свою сестру и муж жену. Да, вы можете положиться на меня во всех затруднительных случаях, и то же, надеюсь, скажет вам Гарри Непоседа, если дорожит своею честью.
– Нет, нет! – вскричала Джудит, приотворяя дверь. – Гарри Непоседа столько же опрометчив в словах, как и на деле. Он взапуски бросится от нашего семейства, лишь только почует опасность для своей смазливой наружности. Ни старик Том, ни его дочери не могут рассчитывать на легкомысленный и фальшивый характер Генри Марча. Все мы будем надеяться на вас, Зверобой, потому что ваше открытое лицо и добрая воля ручаются за искренность ваших слов.
Все это было сказано скорее с притворным, чем с искренним гневом на Непоседу. И все же подлинное чувство звучало в словах девушки. Выразительное лицо Джудит достаточно красноречиво говорило об этом. И если Марчу показалось, что еще ни разу он не видел на этом лице такого горделивого презрения (чувство, которое особенно было свойственно красавице), то, уж конечно, еще никогда не светилось оно такой нежностью, как в тот миг, когда голубые глаза взглянули на Зверобоя.
– Оставь нас, Джудит! – строго вскричал Хаттер прежде, чем молодые люди успели ответить. – Можешь прийти сюда с ужином, когда он будет готов. Видите ли, господа, ее избаловали глупой лестью крепостные офицеры, которые временами наезжают сюда. Надеюсь, Гарри, ты не обратишь внимания на ее ребяческую выходку.
– Что правда, то правда, дядя Том, – отвечал Гарри, раздосадованный замечаниями Джудит. – Эти молодые вертопрахи решительно вскружили голову твоей дочери. Я просто не узнаю Джудит, и ее сестра начинает мне нравиться гораздо больше, чем она.
– И прекрасно, молодой человек. Я вижу в этом признак того, что ты готов остепениться. Хетти будет гораздо более верной и рассудительной спутницей жизни, чем Джудит, и, вероятно, охотнее примет твои ухаживания. Я очень боюсь, что офицеры вскружили голову ее сестрице.
– Конечно, дядя Том, вернее Хетти не сыскать жены в целом мире, но насчет ее рассудительности можно еще поспорить – отвечал Гарри, улыбаясь. – Однако об этом речь впереди. Я очень благодарен Зверобою, что он ответил за меня. Я не брошу тебя, дядя Том, каковы бы ни были мои чувства и намерения насчет твоей старшей дочки.
За свою удаль Непоседа пользовался заслуженным уважением среди товарищей, и потому Хаттер с нескрываемым удовольствием выслушал его обещание. Огромная физическая сила Непоседы была неоценимой подмогой даже теперь, когда нужно было только продвинуть ковчег, а как же она сможет пригодиться во время рукопашных схваток в лесу! Ни один военачальник, очутившийся в трудной боевой обстановке, не радовался так, услышав о прибытии подкреплений, как обрадовался Плавучий Том, узнав, что могучий союзник не покинет его. За минуту до того Хаттер готов был ограничиться одной обороной, но лишь только он почувствовал себя в безопасности, как неугомонный дух внушил ему желание перенести военные действия на неприятельскую территорию.
– За скальпы дают большие премии, – заметил он с мрачной улыбкой, как бы ощущая всю силу искушения и в тоже время давая понять, что считает не совсем удобным зарабатывать деньги способом, который внушает отвращение всем цивилизованным людям. – Быть может, и не очень хорошо получать деньги за человеческую кровь, но если уж люди начали истреблять друг друга, то почему бы не присоединить маленький кусочек кожи к остальной добыче? Что ты думаешь об этом, Непоседа?
– А то, что ты делаешь страшную ошибку, дядя Том, когда кровь дикарей называешь человеческой кровью. По-моему, срезать кожу с черепа индейца – то же, что окорнать уши собаке или волку, и, разумеется, глупо в том или в другом случае отказываться от законного и заслуженного барыша. О белых, конечно, мы не говорим: они имеют врожденное отвращение к сдиранию кожи, между тем индейцы бреют себе голову как будто нарочно для ножа. На маковке у них шутовской клочок волос, разумеется, для того только, чтоб удобнее было делать эту операцию.
– Вот это по-нашему, любезный Гарри! – отвечал старик, не скрывая своей радости. – Теперь мы разделаемся по-свойски. Мы подготовим индейцам такой праздник, какой им и не снился. Вы, Зверобой, конечно, разделяете образ мыслей вашего товарища. Деньги – всегда деньги, хоть бы они были выручены за индейский скальп.
– Нет, я не разделяю подобных взглядов. Я стану защищать вас, Томас Хаттер, на ковчеге, в «замке», в лесу, на лодке – везде, но никогда не изменю велению своего чувства. Вы хотите денег за индейские скальпы? Идите куда вам угодно, а я остаюсь здесь для защиты ваших дочерей. Сильный должен защищать слабого. Это в порядке вещей, и мои руки к вашим услугам.
