отдыхать, заодно наблюдая, как Завид без особого энтузиазма отрабатывает Огненный Лепесток. Получалось у него медленно. Затем мы разошлись — я направился в читальню, Завид же побежал к соседям, на большое поле махать оружием. Мне, в отличие от него, физические упражнения не нравились. Зато исторические хроники читал с удовольствием.
Через час энергия восстановилась, и я вернулся к ристалищам. Наше, двенадцатое, было занято, поэтому я встал на другое, снова создал три Заморозки и заново ощутил опустошение в центре божьего сплетения. Прикинув, что сегодня меня больше в читальню не пустят, а если пустят, то ничего интересного не выдадут (книги стоят дорого и в общий зал их выставляют неохотно), медленно поплелся на общее поле. Понимаю, что уметь драться оружием необходимо, но — не люблю, всякий раз себя перебарываю и буквально заставляю идти на занятия. Старцы мою особенность видят и потому гоняют вдвое сильнее.
Что вообще такое Обитель? Я бы назвал это место смесью храма и хранилища знаний, которое своими знаниями торгует. Нет, последнее не совсем верно. Даже если в Обитель придет совершенный босяк, его примут, оденут, накормят и научат основам. То есть одежду и кров он должен отработать, неважно чем, хоть дорожки подметая, а вот начальные знания, так называемый детский круг, даются бесплатно. Так повелели боги. И детей, которых родители отдают в Обитель на учебу, тоже содержат бесплатно, правда, считается хорошим тоном в таких случаях сделать пожертвование. Примут и без него, но посмотрят косо.
За меня, когда в семилетнем возрасте отдавали на учебу Лесному Князю, отец выложил целую гривну серебра. Нормальное пожертвование для старшего гридня. Боярин положил бы на поднос у алтаря золото, от простого опоясанного воина больше рубля не ждут. Личный и родовой статус тут значат почти всё, ради их поддержания идут на многое, поэтому на то, кто сколько пожертвовал, смотрят внимательно. Отдашь меньше — засмеют, больше — скажут, «не по чину».
Детей на учебу отправляет далеко не каждый. Пахарям многое не надо, им достаточно выучить основы, которые и местный ведун преподать может. Кто-то дом поставил далеко и поездку считает слишком опасной. В столице многие живут в своих семьях и на уроки в Обитель только приходят. В небольших городках и крупных селах с потворства властей старцы открывают малые школы, которые, конечно, статусом пониже, зато рядом.
Я учился сначала два года в обители Лесного Князя, затем ещё год — здесь, у Синеокого. Программа частично совпадает. История Греха богов и дальнейшего исхода людей с прошлой родины, основы географии, биологии, чтение и письмо везде одинаковы. Различаются Заветы богов. У Князя учат лесным хитростям и делают упор на развитии органов чувств, старцы Синеокого дают комплексное обучение, включающее работу со всем оружием, не только луком и копьем. Показывают методику укрепления тела, начала целительства, дают упражнения на развитие памяти и в целом всего понемногу.
После того, как учеба закончена, ученику выдают простенький перстенек, с которым он может прийти в любую из Обителей и, предъявив, получить доступ к знаниям следующего круга обучения. Уже за деньги. Поначалу небольшие, чем выше, тем дороже.
Уговорить взрослых отправить меня к Синеокому после того, как уже учился в другой Обители, было очень сложно. Они просто не понимали, нафига. Не мог же я им сказать, что привыкший к информации мозг требует очередной дозы. Пришлось искать аргументы, давать обещания, иногда врать, пока дед наконец не согласился. Он у нас патриарх, с ним никто не спорит. В общем, теперь я обязан до пятнадцати лет воинский пояс получить, что непросто — иные до восемнадцати в отроках ходят. Нормой считается шестнадцать-семнадцать лет. Два года у меня ещё есть. Поэтому Ростих удивился, услышав, что старица-целительница разрешила тренировать Заморозку. Рановато для тринадцатилетнего это заклинание использовать, оно первого круга и является крепкой заявкой на становление полноценным воином. А у меня особого выбора нет, мне приходится опережать сверстников, чтобы условие выполнить.
На подворье ждал приятный сюрприз — приехали наши, и среди них мой старший брат.
— Отец на стаю бурейников наткнулся, они его подрали чуток, — потягивая малиновый отвар, делился он новостями из дома. — Ходит, ругается. Тетка Забава снова непраздна, то в слезы, то в крик. В общем, что ни день, то орут друг на дружку, дед уже грозился обоих высечь.
— А дядя Деян?
— Хромает, — вздохнул Остромир. — Тетя Пламена говорит, самим не вылечить, надо в Обитель Матери везти.
Своим недостатком жизнь на границе с темными лесами имеет частые ранения. У нас и у соседей большинство мужчин ходит с отметинами. Смерти, хвала богам, случаются редко, всё-таки народ опытный и живучий. К тому же женщины семьи в той или иной степени владеют целительством, так что у попавших в их руки шанс выздороветь велик.
Живут в пограничье родами, как и везде. Что такое род, на примере нашего: дед Пересвет с женой, бабкой Новицей, его побратим Самбор с женой, моей внучатой теткой Сбыславой, их дети и внуки общим числом почти тридцать человек. Каждый из мужчин, так или иначе, связан с воинским ремеслом. Реальная сила, в любой момент готовая выступить на защиту одного из своих, крепко связанная кровным родством с соседями и общими интересами — с некоторыми группировками в княжестве.
Глава 2
С самого утра, ограничившись легким завтраком, сбегал к Ждану. Кузнец не подвел — кольчуга выглядела, словно новенькая.
— Она тебе скоро мала станет, — заметил мастер, оглядывая свою, ладно сидящую на мне работу. — Расставить не хочешь?
— Другая есть. Эта младшим отойдет.
До меня кольчуга принадлежала Остромиру, ещё раньше её носил дядя. Сделали её, вроде бы, южные мастера и с юга она приехала вместе с семьёй, когда остатки рода бежали, проиграв в междоусобице.
— Мне бы ещё наконечников для стрел, мастер, — в последний момент вспомнил я. — Две дюжины.
— Простых или на чудищ?
— На чудищ.
Расплачиваясь, мимоходом отметил, что цена на оружие в последнее время слегка подскочила. Влияние готовящегося похода, надо полагать.
Дома меня мгновенно загрузили работой, до полудня вертелся, словно белка в колесе. Принеси то, покажи это, помоги мешки с крупой в погреб убрать, пошли волам копыта осматривать, подумаем, кого к коновалу свести… Обычные будни дружинного отрока. Поесть не успел, как дядя отправил со словом к воину Мяуну.
У Мяуна я уже был третий раз, поэтому открывший калитку парень приветственно кивнул, успокоил шипящих ящеров и просто сказал, что батя сидит на заднем крыльце. Но лучше бы его
