— Поглядите на это, — позвал следопыт Марек.
Он размахивал чем — то длинным, окрашенным в белый цвет с коричневыми пятнами. Феликс присоединился к Готреку, который направился туда. Там уже оказался Иван Петрович. С небес падали снежные хлопья. За исключением жуткого завывания ветра, над холмистой равниной стояла тишина.
— Что это? — спросил Феликс.
— Человеческая кость, — ответил Готрек, глядя на предмет в руке Марека.
— Бедренная кость, — уточнил Марек. У него было узкое задумчивое лицо, и он редко болтал попусту. — По крайней мере, часть кости. Сломана ради костного мозга.
— Волки? — с надеждой спросил Феликс.
Только лишь слова слетели с губ Марека, в мозгу Ягера возникли более ужасные предположения, однако он не желал оказаться тем, кто их озвучит. Волки не нападали на укреплённые деревни и не сжигали их дотла.
— Не, эта расколота вдоль, такое не сделать волчьими зубами. Это сделали люди или кто — то на них похожий.
— Зверолюдова работа, — пробасил Иван Петрович. — На границе я повидал достаточно, чтобы её опознать.
— Они, должно быть, проголодались и остановились перекусить перед долгим маршем, — сказал Готрек.
Взгляд у него стал дикий. Он ненавидел зверолюдов.
К ним присоединился подошедший Макс. Он двигался медленно, словно по — прежнему берёг силы. На его толстые шерстяные одежды был наброшен огромный плащ из медвежьей шкуры. Спрятанные в рукавицы руки сжимали посох.
— Как думаешь, Ульрика и Кригер могли оказаться здесь, когда было совершено нападение? — спросил Феликс, озвучивая вопрос, который занимал все его мысли.
Макс покачал головой.
— Талисман всё ещё движется.
— Его могли забрать зверолюды, — кисло заметил Феликс.
Макс одарил его холодным взглядом.
— В этом месте нет следов магии. Будучи атакован, Кригер бы наверняка воспользовался чёрной магией для самозащиты. И я бы узнал, будь это так. Не думаю, что он находился здесь, когда случилось нападение.
Он говорил столь уверенно, что Феликс не стал возражать. Видимо, ему просто не хотелось рассматривать иные возможности.
— Думаешь, зверолюды где — то поблизости? — спросил Феликс, тревожно поглядев на остальных.
— Нет. Это произошло пару дней назад. Они давно ушли, — заявил Марек.
— Жаль, — пробурчал Готрек, проводя большим пальцем по лезвию своего топора, на котором остались яркие капли крови.
— Не переживай, Готрек Гурниссон. Прежде, чем мы закончим, для твоего топора найдётся немало работы. Этой зимой все адские орды двинулись в путь.
— Подать — ка их сюда, — заявил Готрек, мрачным взглядом оглядывая лес. — Немного упражнений поможет согреться.
По ночам Адольфус слышал отдалённый вой волков, преследующих жертву. Жертвой был его небольшой караван. В обычных обстоятельствах звери не доставили бы им никаких хлопот, но к волчьему вою примешивались и другие голоса — гоблинов, наездников на волках. «Должно быть, это отчаянные зеленокожие, — подумал он, — раз уж зимой забрались столь глубоко в земли людей. Несомненно, с насиженных мест их согнало передвижение орды Хаоса на юг. От неё, подобно оленю перед загонщиками, бежали не только люди. Ладно же, пусть приходят — скоро они узнают, какой глупостью будет нападать на него».
От крови Ульрики он ощущал безмятежность. Она согревала его, словно некогда отличное вино. Он слышал, что некоторые из Восставших вместе с кровью своих жертв впитывали их память и эмоции, однако до сего момента он никогда ни с чем подобным не сталкивался. Похоже, некоторая часть страстности девушки просочилась и в его вены. Ощущение было странным, хоть и приятным. Сама девушка спала, раскинувшись на кожаном сидении с улыбкой удовлетворения на лице. По опыту Адольфус знал, что проспит она несколько часов. Сейчас он мог чувствовать некоторые из её эмоций. Между ними укреплялись узы крови.
Вздрогнув, сани остановились. В окно постучали, и появилось уродливое лицо Роча, рябое, словно лунная поверхность.
— Хозяин, нас, похоже, преследуют, — сообщил он с таким спокойствием, словно на хвосте у них не висело полсотни голодных зеленокожих. — Мне продолжать движение или предупредить остальных, чтобы готовились к сражению?
— Я не верю, что дело дойдёт до боя, Роч, — заметил Адольфус. — Сомневаюсь, что волки на нас нападут. Уж я эту породу знаю.
Он открыл дверь и спустился в холодный ночной воздух. Он ощущал холод не так, как раньше, и находил уколы ледяного ветра освежающими. Вокруг них деревья были покрыты снегом. Кригер всегда любил снег. У него цвет кости или чистого бумажного листа. Это говорило ему о невинности и возможности начать всё заново. Осрик и прочие аристократы с беспокойством наблюдали за ним их своих саней. У выживших телохранителей был такой вид, словно они ещё не решили, то ли сражаться, то ли убегать. Адольфус одарил их улыбкой, которую они должны были счесть обнадёживающей.
— Не беспокойтесь, мои отважные друзья, — произнёс он. — Я вас защищу.
Он прошёл назад по их следу, пока не оказался между небольшой группой саней и их приближающимися преследователями. Пока ждал, он изучал свои ногти. Под ними была лишь слабая розовая пульсация от крови, что он недавно выпил.
Волчий вой приближался. Хотя звук производила стая, он звучал тоскливо, что говорило о многом. Несмотря на его слова Ульрике о собаках и поэзии, Адольфус чувствовал, что между ним и существами имеются узы. Им, как и ему, знакомо одиночество хищника. Кригер покачал головой. Сейчас не время и не место для подобных мыслей. Должно быть, это действие крови девушки, или близость талисмана.
Внезапно, разбрасывая снег в стороны на бегу, из леса выскочила стая. Огромные существа, далеко превосходящие размерами обычных волков, в белой зимней шкуре, с красными голодными глазами. Существа были прекрасны, а вот их всадники нет.
Размером с крупного десятилетнего мальчишку, они были мельче людей, с зелёной кожей, закутанные в многочисленные шкуры и одежду, что выглядела старыми, разноцветными, сшитыми из кусков лохмотьями. Во рту полно огромных острых зубов. Жёлтые глаза размером с блюдце позволяли им видеть в темноте не хуже Адольфуса. Руки были непропорционально длинны по отношению к туловищу, возможно, раза в полтора длиннее, чем человеческие. В своих грубых больших руках они сжимали копья, луки и ятаганы. Адольфус уверенно направился в их сторону.
Сие их смутило. Не этого они ожидали. Один из гоблинов, более крупный и уродливый, чем остальные, поднял вверх лапу, и неровные ряды всадников остановились. Наездник прицелился из своего короткого лука и выпустил стрелу. Адольфус сделал шаг в сторону, позволив стреле пролететь мимо и удариться в борт стоящей позади кареты. Он сомневался, что стрелы с каменными наконечниками способны причинить ему вред, но били они больно, а боль Адольфусу нравилась не больше, чем кому — либо ещё. Предводитель развернулся и уставился на меньшого гоблина, который сделал выстрел. Почуяв приближающегося Адольфуса и уловив его запах, волки начали попеременно то рычать, то переминаться. Вожак стаи, мощный зверь, следил за ним таким же яростным взглядом, как и предводитель гоблинов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
