Читаем без скачивания Либертион - Анна Тищенко

«А там, в своей волшебной мистической стране, наверное, творит чудеса, летает на драконах или что они там еще делают.» Перегородки в современных квартирах очень тонкие, очевидно, для удобства шпионажа таких неравнодушных к судьбам человеческим, как мистер Штерн. И пока Тиберий не сделал хорошую звукоизоляцию, он слышал буквально всех соседей: справа, снизу и сверху, но только не его. Только изредка откроется дверь, чтобы впустить курьерскую службу, да прошлепают босые ноги к санузлу и обратно. О великий интернет, ты открыл человеку целый мир, заперев его в четырех стенах!

Далее следовало несколько листов синтетического алкоголя с неизменной рекламной припиской о том, как это безопасно – «легкий, быстро проходящий эффект», полезно – «содержит витаминные добавки» и стильно – «Будь на волне! Вливайся в мир ярких удовольствий». Паршивой овцой в конце красочного списка значилось пару сортов «настоящего шотландского виски» (это притом, что Шотландия давно канула в лету), сомнительное вино и пять строчек убористого текста с грозными предупреждениями: «Алкоголь противопоказан при малейших нарушениях здоровья, лицам, работающим на предприятиях, сотрудникам офиса, детям до двадцати одного года» и т. д. и т. п. Внизу виньетка в виде красивого траурного веночка. «Написали бы уже сразу – противопоказан всем», – весело подумал Тиберий. Пролистав половину этого внушительного тома, он, наконец, разыскал еду и остановил свой выбор на том, что называют вершиной мастерства французской кухни, а на деле является слегка опаленным на огне куском хорошего филе.

В рубрике «Блюда от шефа» обнаружилось и фирменное одноименное блюдо клуба «Издохшая утка». Тиберий от души понадеялся, что она все же умерла насильственной смертью. Пока общественность битый час выбирала вино, причем особенно разорялся Мупочка, утомивший решительно всех сравнениями букетов и послевкусий вин (а ведь только что прослушал в деталях процесс их производства), Тиберий тихо улизнул в сторону барной стойки. Приближалось окончание увлекательного и познавательного светского вечера и, соответственно, поездка домой. От Пола, конечно, отвязаться не удастся, он, наверняка, останется на ночь. Требовалось морально подготовиться.

– Виски. Bowmore.

– О, конечно. Лед, содовая? – улыбнувшись, молоденький, женственный бармен потянулся к сверкающей зеркальной полке, где стояли, поблескивая янтарными боками, пузатые бутылки.

– Нет, мне – настоящий.

Улыбка мгновенно увяла, лицо юноши вытянулось, и он с искренним удивлением взглянул на странного клиента.

– Но… Почему? Возьмите нормальный, современный. Легкий, быстро проходящий эффект.

– Боюсь, сегодня мне нужен тяжелый и длительный, – усмехнулся Тиберий.

– В таком случае… Могу я?

– Конечно, – Тиберий с улыбкой протянул руку, терпеливо ожидая, пока бармен проверит его документы, отсутствие судимостей, медицинских ограничений и уровень страховки.

– Вы, наверное, новенький? – спросил Тиберий, в упор глядя на бармена своими непроницаемыми черными глазами. – И я у вас первый?

– Нет… – пролепетал парень и покраснел, но тут же поняв суть вопроса, смутился и залился краской еще сильнее. – То есть да, я работаю месяц, и никто еще ни разу не спрашивал настоящий виски.

Желая загладить неловкость, он поспешно и угодливо спросил:

– Сколько? Стандартный, двойной?

Тиберий бросил нечаянный взгляд в сторону их столика. Колин что-то серьезно и старательно объяснял Мупочке, а тот, выпучив от усердия глаза, зачем-то пытался запихнуть в рот внушительных размеров банан. Целиком. К несчастью для Тиберия, обладавшего тяжелым взглядом, вся компания тут же повернулась к нему. Мупочка с бананом во рту приветственно замахал руками, Мелисса, указав на Мупочку, сложила из пальцев сердечко, Колин расплылся в сладчайшей улыбке. Тиберий сглотнул.

– Бутылку, пожалуйста.

Первую порцию Тиберий проглотил залпом, живительное тепло разлилось по груди, натянутые нервы немного расслабились. Он заговорил с барменом, сел, повернувшись спиной к суровой реальности в лице Мупочки и друзей, и минут пять прошли мирно и вполне приятно. Но, как сказал романтический поэт, ничто не вечно под луной. Чья-то рука игриво прошлась по его бедру, и Тиберий очнулся от сладостного плена покоя и уединения.

– Тибби. А мы вот с Колином обсуждали проблемы нашей личной жизни, – понизив голос, сообщил Мупочка.

– Вашей с ним? – с некоторой надеждой, осторожно спросил Тиберий.

– Нет же. Нашей с тобой. Нам пора начать ее разнообразить.

– !?..

– Ну, к примеру, ролевые игры. Ну, как у всех нормальных пар. К примеру, немножечко садомазохизма очень бы оживило нашу сексуальную жизнь. У меня есть миленькие наручники и хлыст, и еще много чудесных игрушек.

Воображение живо нарисовало перед Тиберием соблазнительную картину – Мупочка, накрепко прикованный к кровати наручниками, с кляпом во рту (чтобы не возмущался вслух), а сам он спокойно и в тишине работает весь вечер. «А что, прекрасная мысль».

Мупочка сунул нос в стакан Тиберия и сморщился.

– Ты опять настоящий виски пьешь? Что ж это такое, каждый раз, как у нас свидание, ты напиваешься, а потом ты всегда такой грубый, свирепый и неласковый, и жестокий, – в глазах у Мупочки заблестели слезы, – и никогда никаких прелюдий, а сразу…

Он всхлипнул и посмотрел на Тиберия так жалобно, что тот едва не смягчился. Этот бессвязный, но довольно громкий монолог с большим интересом выслушал бармен, после чего, восхищенно взглянув на Тиберия, сказал Мупочке с плохо скрываемой завистью:

– Ну и повезло же тебе, парень! Совсем зажрался.

Тиберий, прихватив бутылку и бокал, вернулся за стол, оставив Мупочку изливать горе благодарному слушателю. Но и там покоя не снискал.

– Тиберий, познакомься, это Мелисса!

Колин волочил за собой под руку весьма экстравагантную девушку. Тиберий сразу понял – богема. Женщин искусства видно за версту – зачастую, вместо того, чтобы привлекать внимание своим творчеством, они привлекают внимание внешним видом. С Мелиссой «номер два» было также. Она словно бы выпрыгнула из мультфильма-анимэ: волосы выкрашены в конфетно-розовый цвет, полосатые чулки, платье имело намек на сказочную принцессу, но даже для сказочной принцессы было чересчур коротко. «Прекрасный маникюр, значит не писатель и не художник. Или дизайнер или фотограф, – подумал Тиберий. Скорее фотограф, дизайнеры хоть иногда имеют дело с клиентами, соответственно, несколько по-другому относятся к имиджу». Его догадка подтвердилась, едва они познакомились, Тиберий был насильственно усажен за просмотр фотоальбома Мелиссы. Сей шедевр назывался «Грезы о прекрасном» и являл собой череду фотографий томных, полуобнаженных юношей и дев, накрашенных сверх всякой меры и задрапированных в прозрачные и полупрозрачные ткани. Тиберию было тут же предложено попозировать для следующей фотосессии в качестве романтического рыцаря: «Вы, на фоне диких скал, обнажаете свой большой меч…» От последующих описаний его плачевной участи Тиберия избавило появление нового члена компании, девушки по имени Ивлин Янг. Она оказалась сотрудником организации по защите прав человека и яростным поклонником общества защиты животных. За столиком стало жарко. Мелисса «номер один» была вынуждена доказывать, что ее норковая шубка искусственная, а Мелисса «номер два» извинялась за кожаную сумочку, уверяя, что она ни в чем не виновата – поклонница подарила! В это время, наконец, принесли час назад заказанную еду. Ивлин подвергла критическому осмотру тарелки присутствовавших. Все испуганно застыли над своими десертами и салатами, Тиберий же невозмутимо приступил к кровавому стейку. Возмездие не замедлило обрушиться на его непокорную голову.

– Как можете вы есть плоть убиенного животного! Позвольте мне закрыть глаза и не смотреть на это! – Ивлин картинно прикрыла рукой глаза и отвернулась.

Тиберий совершенно не возражал. Посыпав свежемолотым черным перцем дымящийся стейк, он собрался с удовольствием приступить к трапезе. Не тут-то было. Слово свое Ивлин не сдержала – не только глаза, но и рот не закрыла. Свирепо водрузив перед собой тарелку с порезанными яблоками, она вернулась к проповеди:

– Это чудовищно! Не могу спокойно на это смотреть!

– Почему же? – вежливо поинтересовался Тиберий.

– Я – фрукторианка!

– Что-что?

– Я не ем плоть убиенных животных! Этот несчастный бычок хотел жить, а из-за вас…, из-за вас его убили! Фрукторианцы едят только фрукты, которые падают на землю, мы не терпим никакого насилия, едим только то, что естественно с точки зрения природы. А это – трупоедение!

Она с картинным омерзением покосилась на тарелку Тиберия, который нимало не смущаясь, принялся за свой ужин.