Очутившись в другом конце зала, он повернулся к Джорджи и начал ей выговаривать сквозь зубы:
– Какого черта вы набросились на бедную Каро? Если у вас не столь хрупкая конституция, как у нее, это не дает вам права вести себя как грубиянка. Здесь не парк мисс Джесмонд.
Джорджи попыталась вырваться. Каро хрупкая?! Да у нее шкура как у крокодила. Неужто все мужчины слепы и не видят, что все это – разыгрываемый специально для них спектакль!
– Вас так рассердило обращение «Фиц»? – произнесла Джорджи с высокомерной миной. – За то, что назвала вас при людях Фицем, прошу прощения. Между прочим, музыка начинается. Или вы намерены говорить?
– Нет, не намерен. Я хотел увести вас, чтобы вы не сказали что-нибудь, о чем потом будете жалеть. Приглашение на танец было наиболее удачным решением.
– Для кого? – спросила Джорджи уже в танце.
– Для всех нас, миссис Джорджи, и особенно для вас. – Голос его прозвучал так ласково, что у Джорджи на глаза навернулись слезы.
Джорджи потупила взгляд, сделав вид, что следит за фигурами танца.
– О Фиц, не жалейте меня, – беспомощно прошептала она. – Я не могу этого вынести.
Джорджи произнесла это с таким надрывом, что Джесс заглянул в ее зеленые глаза. В них блестели слезы. С лица ушла веселая живость. И вдруг его осенило. Вся ее бравада деланая, только чтобы не позволить оттеснить себя на задний план.
Это открытие смягчило его лицо, захотелось как-то успокоить ее. Но танец продолжался.
Когда музыка кончилась, он склонился и поцеловал ей руку, которую Джорджи резко дернула, словно почувствовала укус.
– Не надо, – сказал он, удерживая ее. – Пойдемте со мной, миссис Джорджи, – продолжал он мягко. – Пойдемте в буфет, выпьем мировую и признаемся, что оба были неправы.
Дух противоречия не преминул проявить себя снова.
– Представляю, Фиц, как вам тяжело далась эта правда, – сказала Джорджи, не выдергивая, впрочем, свою руку. – Как это вы признали, что были неправы?
– Давайте будем считать этот день концом нашего взаимного непонимания.
У Джорджи перехватило дыхание. Это случалось с ней теперь всякий раз, когда она была рядом с Джессом, и нимало не походило на то, что она испытывала когда-то к своему мужу. Джорджи шла и смотрела на его лицо, снова очень серьезное.
Сэр Гарт наблюдал за ними с противоположного конца зала. Потом повернулся к сестре.
– Я советовал бы тебе бросить лениться, – резко сказал он. – Если хочешь заполучить Фицроя, последуй моему совету, иначе ты его потеряешь. А Джорджи подберет. Она положила на него глаз.
– Ты шутишь, Гарт?
– Скажу больше – он тоже положил на нее глаз.
Каро порывисто привстала.
– Это неправда, готова поклясться. Ты же сам видел, как он только что вел себя с ней.
– Видел, но видел и другое – его лицо, когда он вел ее в буфет. Так что не делай ошибки и не думай, что сможешь оттеснить ее с такой же легкостью, как это было в прошлом. Мужчины любят укрощать строптивых кобылок. Я, по крайней мере. Это так весело.
Каро беспокойно заерзала.
– И все-таки мне кажется, ты несешь чепуху. Они же не в ладах, по-моему, с самой первой встречи.
– Не будь слепой, – сказал сэр Гарт, помрачнев. – Лучше не дай ему сорваться с крючка.
Каро недовольно фыркнула.
– Но зачем так вульгарно?
– Это правда, Каро, а она частенько бывает вульгарной, как ты выражаешься. Ты перебарщиваешь со своим шезлонгом, и считай, что Джорджи оказала тебе услугу, намекнув на это, хотя и невольно.
Нечто подобное мелькало и в голове Джорджи.
– Я же растолстею, если все это съем, – воскликнула она, принимая из рук Джесса бокал мадеры и тарелку с пирожными.
– Только не вы, – отозвался Джесс.
Он испытал облегчение, видя, что к ней вернулось чувство юмора. Решив поспешно, что душевная тонкость ей несвойственна и его язвительные замечания на нее не подействуют, он явно ошибся и пообещал впредь беречь ее чувства. Если только сможет справиться со своими.
– Скажите, – заговорила Джорджи, резко меняя тему разговора, – тот человек, что приходил к вам в сад Боулби, он в самом деле ваш секретарь?
Джесс, стараясь, чтобы его голос звучал как можно небрежнее, ответил:
– Да, конечно, – и не сдержал любопытства: – А почему вы спрашиваете?
– Потому что… – Джорджи пожала плечами, – мне показалось, он опасный человек.
А она проницательна…
– Вы начитались готических романов. В действительности итальянские разбойники редко встречаются в английской деревне. И Кайт совершенно безобиден.
Ответ прозвучал в привычной Джессу поддразнивающей манере, но Джорджи тут же уловила фальшь.
Вполне вероятно, что чарующая невозмутимость, нарочитые старания завуалировать истинное лицо – хитрая уловка. И за его мягкими манерами скрывается некая цель.
Джесс почувствовал к Джорджи еще большее уважение. Ему захотелось узнать о ее муже, – может, это он научил ее отличать зло? Еще одно задание для Кайта.
Их тет-а-тет был нарушен четой Боулби в сопровождении сэра Гарта.
– Вот где вы спрятались! – воскликнул банкир. – Знакомство с нетертонскими мужчинами вас совсем не привлекает, правда, Фицрой? И кажется, вы не имели чести танцевать с моей женой. Она будет счастлива сделать с вами круг, не так ли, дорогая? – С этими словами Боулби подтолкнул жену, и та оказалась в объятиях Джесса.
Джорджи хихикнула в стакан с лимонадом. А потом задумалась. Фамильярное поведение банкира Боулби не только не вызвало у Фица неудовольствия, но втайне позабавило его. Может, и она его забавляет?
Сэр Гарт посмотрел на нее и несколько раздраженно спросил:
– Что вас так развеселило, Джорджи?
– Жизнь, – философски ответила она.
– Я рад, что вы находите ее забавной. Кое-кто не в таком хорошем положении, как вы.
Джорджи отставила пустой стакан.
– Я вас не совсем понимаю. Мое положение лучше вашего или Каро?
– Здесь не совсем подходящее место для серьезных разговоров, но должен сказать откровенно, что финансовое положение Каро очень неустойчиво. Ее отчим и покойный муж во время последних войн сделали неудачные вложения. Банкир Боулби старается спасти наследство Гаса. Но чтобы избежать угрозы разорения, ей необходимо выйти замуж за кого-нибудь вроде Джесмонда Фицроя, который даст ей достаточно денег, чтобы ее поместье не пошло с молотка. В конце концов, подумайте, какая это была бы трагедия, если бы семья лишилась Памфрет-холла и земель, которыми владела шестьсот лет!
– А вы не можете помочь, Гарт? – Джорджи представления не имела, что финансовое положение Каро столь плачевно. Та никогда об этом не заговаривала. У самой Джорджи почти все наличные деньги были вложены в дело.
