class="p1">– Ничего не понимаю. То есть вы будете наблюдать?
– У вас же есть кое-какие проблемы, которые в будущем могут помешать, – взгляд мужчины падает на мой живот. – А мы всего лишь будем вам напоминать, что нельзя останавливать работу.
Я тут же прижимаю руки к животу.
– Если вы меня не оставите в покое – я пойду в полицию, – тут же говорю я уверенней.
Руки начинают подрагивать, но я не позволяю себе ни опускать глаза, ни пятиться назад. Зато эта охрана вновь переглядывается между собой.
– Не надо нас пугать полицией, – на меня надвигаются.
Мне приходится отступать к двери подъезда.
– Мы вам еще раз говорим. Работайте, но не теряйте заказы. Иначе вашему агентству будет хуже. Хотя квартирка вам еще принадлежит. Можно и ее отдать, – подмигивает один. – Нам пригодится. А то крышевать вас тоже невыгодно.
Холодок пробегает по спине. Крышевать? Куда это нас мать втянула? Я же знаю о проблемах, но чтоб они были такие, я не представляла себе!
Страх сковывает тело. Мышцы сводит, и я едва могу двигаться. Перед глазами темнеет.
– Я не понимаю, – только и выдавливаю.
– Так, Костян. Нечего пугать девочку. Пусть работает. Только заказы хорошие пусть не теряет, – тот второй стукает говорящего по плечу. – А то мы и так ее запугали. Вон уже лица на ней нет. Запугаем девочку, и вообще все заказы растеряет.
Сейчас только одна мысль бьется в голове – чтоб не трогали ребенка. Все.
И мне так ужасно сейчас осознавать, что те времена, про которые я слышала только из рассказов живших в девяностые и немного от отца, никуда не делись. Что даже сейчас на меня наезжают, как было когда-то. Карикатурно так. А я стою и даже сдвинуться с места не могу.
– Так, что, Анна Владимировна, работайте. И заказики получше набирайте. А иначе, – они смотрят на мой живот.
Они угрожают ребенку? Мои глаза расширяются. Перед глазами темнеет. Вот-вот в обморок упаду.
Тень накрывает мужчин.
– Пропустите? – слышится знакомый голос, который звучит как из другой реальности.
Лесницкий. Он чуть выше этих братков. Возвышается над ними, как коршун над добычей.
– Игорь, – выдыхаю я, радуясь, что вижу его.
– Аня? – удивленно спрашивает он и обводит взглядом нашу компашку.
Надеюсь, что он не плод моего воображения. Потому что жарища стоит такая, что я бы не удивилась.
Братки оборачиваются. Их плечи тут же опускаются, когда они видят Лесницкого. Позади того тоже стоит охрана. Мне становится немного смешно. Все же я устраиваю праздники, а у меня тут чуть ли не стрелка под окнами. Кто бы мне сказал, что такое реально в наше время?
– У вас какие-то проблемы? – добродушно спрашивает Игорь.
– Мы всего лишь поговорили с Анной Владимировной, – говорит переговорщик.
– Вы ее клиенты? – тихо спрашивает Лесницкий, а мне становится не по себе от его голоса.
Такой жесткий и пронзительный. И взгляд скользит от одного к другому.
– У нас с ней деловые вопросы, – тут же отвечает переговорщик.
– Думаю, что вы их уже решили, – жестко говорит Лесницкий. – Ведь так?
– Да, конечно, – братки кидают на меня последний взгляд и отходят от подъезда.
Я же перевожу взгляд на Игоря. Он будто взялся из ниоткуда здесь. Кидаю взгляд на двор. А, вот его машина. Я ее даже не заметила, когда подошла к дому. Мысли были о другом.
– Эй, ты как? – спрашивает Игорь, делая ко мне шаг.
Нависает надо мной. Приятный аромат духов успокаивает.
– Нормально, – выдавливаю из себя.
– Что-то у тебя одни проблемы в последнее время, – на лице Игоря появляется улыбка.
– Вроде нет, – говорю я.
– А я гадал, почему ты отказалась от заказа? Думал, что ради таких клиентов, – делает он акцент на последнем слове.
Но я слегка подвисаю.
– Отказалась? – переспрашиваю и хмурюсь.
– Ну да, – четко говорит Игорь. – Если у тебя какие-то проблемы с этими, то я мог бы решить. Пришла бы в офис, обсудили бы.
– Так, стоять, – я поднимаю руку. – Я не отказывалась от заказа. Мне Надежда Михайловна позвонила и сказала, что это вы отказались от заказа.
Между нами виснет неловкая пауза. В глазах Игоря мелькает недоверие. Я же радуюсь, что он здесь со мной. И опять спас меня. Действительно могла бы прийти к нему в офис. Ага, как тогда, когда приходила сообщить о беременности, когда он трубку не брал. Тогда я поняла, что мужчины, переспав с женщинами, не берут трубки, потому что просто не хотят брать.
– Ладно, я этот вопрос выясню, кто там от чего отказался.
– А может, выпьем чаю? – тут же предлагаю я.
Совсем как полгода назад. Почти то же самое. Только тогда были кофе и зима. А сейчас безумная жара.
– Или лимонад. Свежий.
– Я не против. Все равно надо поговорить, – говорит Игорь, а его взгляд опускается на мой живот.
Глава 7
– Мать говорила про долги. Но я-то думала, что мы должны банку. В дела бухгалтерии я не лезла, – поясняю я.
Игорь расслабленно сидит на диване на кухне. Я все еще не верю, что он оказался вновь в моей квартире. Я засыпаю заварку в чайничек. Руки подрагивают.
– И какой там долг? – спрашивает Лесницкий.
– Не знаю, но выплачиваем ежемесячно. Мать говорит, что за аренду, – пожимаю плечами. – Да, но у нас никогда не было проблем. У нас заказы же не для последних людей!
Я наливаю кипяток по чашкам и разбавляю заваркой. Помню, что сахар Игорь не любит. Ох, избирательная у меня память. И главное, такие детали помню. Только зачем тогда запоминала? Знала ведь, что все на один раз. И все равно отложилось в памяти. Так бывает, когда было с кем-то хорошо. Такие моменты остаются в голове надолго. Их выветрить могут другие. Которые окажутся еще ярче. Но у меня таких не случилось, а работа всего лишь работа. Неспособна она все заглушить.
Ставлю перед Игорем чашку на стол и сажусь напротив. Мужчина что-то увлеченно печатает в телефоне. Я невольно любуюсь его длинными пальцами.
– Итак, ты без понятия, кто они и что? И что творится в твоей же фирме? – спрашивает Игорь, не поднимая взгляда.
– Фирмой занимается мать, – скрещиваю пальцы на столе. – Я работаю с заказчиками.
– Согласен, что они на ваших конкурентов не похожи, – говорит Лесницкий, внимательно что-то читая.
Я тут же вспоминаю контингент СТО. Там такие мужчины, что их тоже не отличишь от подошедших ко мне сегодня.
– У меня разные заказы, – пожимаю плечами. – И клиенты разные.
На меня переводят взгляд, а я краснею.
