Читаем без скачивания Белые зубы - Зэди Смит

— Выжить, маленький Икбал, — снова повторила она своему животу. — Самое главное — выжить.

Вскоре она перешла дорогу, собираясь свернуть налево и вернуться на прежнюю улицу. Но поравнявшись с большим белым фургоном и завистливо посмотрев на мебель, наваленную внутри, она вдруг узнала черную женщину. (Полуголая! Прозрачная фиолетовая маечка, почти что нижнее белье!) Она опиралась на изгородь и мечтательно смотрела на библиотеку, как будто именно там лежало ее будущее. Алсана не успела снова перейти дорогу, чтобы не попасться на глаза этой даме, — ее уже заметили.

— Миссис Икбал! — закричала Клара и помахала рукой.

— Миссис Джонс.

Обеим тотчас же стало стыдно своего вида, но, посмотрев друг на друга, они успокоились.

— Надо же какое совпадение, Арчи, — проговорила Клара, произнося все звуки правильно. Она уже говорила почти без акцента и любила при случае попрактиковаться.

— Что? Что? — спросил из коридора Арчи, бившийся там со шкафом.

— Мы только что о вас говорили. Вы ведь сегодня ужинаете у нас, верно?

Черные всегда такие дружелюбные, подумала Алсана, улыбаясь Кларе, и автоматически занесла это маленькое «за» в список «за» и «против» этой девочки. Алсане нравилось из каждого социального меньшинства, которое она не любила, выделять один экземпляр для духовного оправдания. В Уайтчепеле было много таких заслуживших спасение. Мастер по педикюру мистер Ван — китаец, плотник мистер Сигал — еврей, Рози — доминиканка, которая частенько к ним заходила, вызывая в Алсане недовольство и радость, и пыталась обратить ее в адвентистку седьмого дня, — все эти счастливчики получили высочайшее помилование, и их волшебным образом освободили от кожи, как индийских тигров.

— Да, Самад мне говорил, — ответила Алсана, хотя Самад ничего такого ей не говорил.

Клара просияла:

— Замечательно… замечательно!

Повисла пауза. Ни та, ни другая не могла придумать, что сказать. Обе смотрели себе под ноги.

— Эти туфли, должно быть, очень удобные, — заметила Клара.

— Да, очень. Я много хожу. А теперь… — она похлопала свой живот.

— Ты беременна? — удивилась Клара. — Пусенька, такой маленький, совсем не видно.

Сказав это, Клара тут же покраснела; когда она была чем-то взволнована или обрадована, у нее опять появлялся акцент. Алсана только мило улыбалась, не совсем поняв, что та сказала.

— Кто бы мог подумать, — добавила Клара, несколько успокоившись.

— Боже мой, — проговорила Алсана с вымученной веселостью, — наши мужья что, ничего не говорят друг другу?

Но как только она это сказала, на двух юных жен снизошло озарение. Их мужья говорили друг другу все. А своих жен держали в неведении.

Глава 4

Будет трое

Арчи был на работе, когда услышал новость: Клара на третьем месяце беременности.

— Не может быть, любимая!

— Может!

— Не может быть!

— Может! Я спросила у доктора, как он будет выглядеть, ведь он наполовину черный, наполовину белый. Доктор сказал, всякое может быть. У него даже могут быть голубые глаза! Представляешь?

Арчи не представлял. Он не представлял, что его частичка борется в генетической лужице с частичкой Клары и побеждает. Но вероятность есть! Вот это будет здорово! Он пулей вылетел из офиса и помчался на Юстон-роуд за сигарами. Двадцать минут спустя Арчи с важным видом вернулся в «Морган Хироу», неся коробку индийских сладостей, и принялся обходить комнату.

— Ноэл, возьми тянучку. Вот эта очень вкусная.

Ноэл, младший сотрудник редакции, с подозрением заглянул в промасленную коробку:

— Это в честь чего?

Арчи хлопнул его по спине.

— У меня будет ребенок! С голубыми глазами, представляешь? Я праздную! Штука в том, что на Юстон-роуд можно купить четырнадцать видов дала, но ни за какие деньги не найдешь ни одной сигары. Давай, Ноэл! Как тебе вот эта?

Арчи вытащил бело-розовую конфетку, распространявшую малоприятный аромат.

— Хм… мистер Джонс, это весьма… Ноя не любитель… — Ноэл сделал вид, что занимается своими папками. — Я лучше займусь…

— Ну, давай же, Ноэл. У меня будет ребенок. Мне сорок семь, и у меня будет маленький ребеночек. Это стоит отметить, разве нет? Бери… ты же не пробовал. Откуси хоть кусочек.

— Понимаете, эти пакистанские сладости не всегда… У меня не очень хорошо с…

Ноэл похлопал себя по животу и сделал несчастное лицо. Несмотря на то что Ноэл работал в фирме, занимающейся рекламой, он терпеть не мог себя рекламировать. Причем саморекламой он считал любое ясно высказанное мнение. Ему нравилось быть посредником в «Морган Хироу». Он любил отвечать на телефонные звонки, пересказывать одному человеку, что сказал другой, пересылать письма.

— Черт побери, Ноэл… это всего лишь конфета. Я просто хочу отпраздновать. Разве вы, хиппи, не едите сладкого? Или дело в чем-то другом?

Волосы Ноэла были чуть длиннее, чем у всех, а однажды он купил ароматическую палочку и зажег ее в столовой. Офис у них маленький, говорить не о чем, потому-то эти два факта сделали Ноэла почти таким же великим хиппи, как Дженис Джоплин; точно так же Арчи считался белым Джесси Оуэнсом, потому что двадцать семь лет назад занял тринадцатое место на Олимпийских играх; у Гэри из бухгалтерии были бабушка-француженка и привычка выпускать сигаретный дым через нос — он стал Морисом Шевалье; а Элмота, работавшего в одном отделе с Арчи, звали Эйнштейном — он мог отгадать две трети кроссворда в «Таймс».

Казалось, Ноэл расстроился.

— Арчи… Ты получил мою записку от мистера Хироу по поводу буклетов о…

Арчи вздохнул.

— О фонде будущих матерей. Да, получил. И попросил Элмота сделать перфорацию.

Ноэл посмотрел на него с благодарностью.

— Ну, тогда поздравляю с… Я займусь… — Ноэл отвернулся к своему столу.

Арчи отошел от него и решил попытать счастья с Морин, секретаршей. Для женщины ее возраста у Морин были неплохие ноги, похожие на сосиски, плотно затянутые в целлофан; вдобавок Арчи всегда ей немножко нравился.

— Морин, дорогая. Я стану отцом!

— Неужели, дорогой? Как я за тебя рада. Девочка или…

— Пока неизвестно. Но зато с голубыми глазами! — объявил Арчи, для которого эти глаза превратились из ничтожной генетической вероятности в непреложный факт. — Ты можешь в это поверить?

— Неужели с голубыми глазами, дорогой? — Морин говорила медленно, пытаясь помягче сформулировать свою мысль. — Я ничего не хочу сказать… но разве твоя жена не… цветная?

Арчи удивленно тряхнул головой.

— Конечно! У нас будет ребенок, гены смешиваются, и — голубые глаза! Чудо природы!

— О да. Чудо, — сухо подтвердила Морин и подумала: «Чудо. Можно, конечно, сказать и так».

— Хочешь конфетку?

Морин засомневалась. Она похлопала по своим рыхлым розовым бедрам, затянутым в белые колготки.

— Арчи, дорогой, мне нельзя. Каждая конфетка видна на моих ногах и бедрах, понимаешь? Мы ведь не молодеем. Никто не в силах повернуть время вспять. Разве что Джоан Риверс. Как это ей только удается?!

Морин залилась своим фирменным смехом, пронзительным и громким, но едва приоткрывая рот, потому что жутко боялась появления морщин вокруг рта.

Она скептически ткнула кроваво-красным ногтем в одну из конфет.

— Индийские?

— Да, Морин, — ответил Арчи с идиотской улыбкой. — Острые и сладкие одновременно. Прямо как ты.

— О Арчи, какой ты! — печально сказала Морин. Арчи ей немножко нравился, но только немножко. У него странная манера разговаривать с пакистанцами и карибцами, словно не замечая, что они другой национальности. А теперь он еще взял и женился на негритянке и даже не подумал упомянуть о цвете ее кожи. Морин чуть не подавилась салатом из креветок, когда эта женщина появилась на корпоративной вечеринке, черная как бог знает что.

Морин перегнулась через стол, чтобы ответить на телефонный звонок.

— Мне не хочется, Арчи, дорогой…

— Угощайся. Ты не знаешь, от чего отказываешься.

Морин слабо улыбнулась и взяла трубку.

— Да, мистер Хироу, он здесь, он только что узнал, что станет папой… Да, и у ребенка, по всей вероятности, будут голубые глаза… Да, вот и я так сказала, что-то там с генами, кажется… Да, да, конечно… Передам. Я пришлю его… О, спасибо, мистер Хироу, вы так добры. — Морин прикрыла трубку рукой с длинными ногтями и театральным шепотом обратилась к Арчи: — Арчибальд, дорогой, мистер Хироу хочет тебя видеть. Говорит, срочно. Ты был непослушным мальчиком, да?

— Нет, но стоило бы! — прокричал Арчи, направляясь к лифту.

На двери была табличка:

Келвин Хироу