«Какое мне дело до того, что кто-то несчастен!
Ведь я даже не знаю ее», — сказала Корнелия.
Здравый смысл подсказывал ей продолжать свою прогулку и не обращать внимания на странную женщину. Но когда Корнелия уже сделала пару шагов, отчаянные рыдания вновь остановили ее, и она поняла, что не может просто так равнодушно уйти, не попытавшись помочь.
Корнелия застенчиво приблизилась к незнакомке. Подойдя поближе, она разглядела, что это была девушка примерно ее лет, одетая в опрятное и простое платье. Врожденный вкус и даже некоторая респектабельность чувствовались во всем ее облике, начиная от ее добротных туфель и кончая черным зонтиком, лежащим рядом на скамейке. Незнакомка вздрогнула, заметив подошедшую к ней Корнелию. Она попыталась унять рыдания, призвав на помощь все свои силы, и торопливо начала вытирать заплаканные глаза скомканным платком.
— Могу… могу я… чем-нибудь помочь вам? — мягко спросила Корнелия, запинаясь от смущения.
— Извините, мадам, но мне никто не может помочь, — ответила девушка дрожащим от слез голосом.
Корнелия присела на скамейку.
— Вы, должно быть, очень несчастны, — мягко продолжала она. — У вас есть дом, друзья? Вам есть куда пойти?
— Некуда! — слово вырвалось у девушки быстро и страстно. — Но… но это ничего, мадам. Извините, я хотела бы остаться одна.
Девушка вскочила на ноги. На ее бледном лице было написано такое отчаяние, что, повинуясь какому-то инстинкту, Корнелия решительно произнесла:
— Нет, я не уйду. Я хочу поговорить с тобой.
Ты мне должна рассказать, что с тобой стряслось.
— Вы так добры, мадам… но, поверьте, никто не в силах помочь мне. Никто. Я хочу остаться одна.
— Куда же ты пойдешь? — спросила Корнелия.
Девушка впервые подняла глаза на Корнелию.
В них было столько безнадежного отчаяния, что взгляд ее казался отрешенно-безумным.
— Не знаю, — без всякого выражения проговорила она. — В реку, наверное.
Эти слова прозвучали так, будто сорвались с губ сами по себе, помимо ее воли. Ужас сказанного исказил лицо незнакомки, она со стоном уронила голову на грудь, и слезы опять градом покатились по ее щекам.
— Ты не должна так говорить, и перестань сейчас же плакать. Сядь, пожалуйста, и взгляни на меня. Я смогу помочь тебе, я в этом уверена, — мягко убеждала ее Корнелия.
То ли повинуясь приказу, то ли потому, что была не в силах стоять, девушка опять опустилась на скамейку и закрыла лицо руками. Слезы душили ее, и все тело сотрясалось от рыданий.
Корнелия молча ждала, пока девушка немного успокоится, а затем как можно мягче сказала:
— — Ну пожалуйста, расскажи мне, что с тобой стряслось. Ты ведь из деревни, не так ли?
— Да, мадам. Я приехала в Лондон чуть больше двух месяцев тому назад… — Всхлипывания помешали девушке докончить фразу.
— Откуда ты приехала?
— Из Вустершира, мадам. Мой отец служит грумом у лорда Ковентри. Я не могла ужиться со своей мачехой, и мне решили подыскать работу служанки или горничной в приличном доме. Ее милость дали мне рекомендательное письмо, и я была так счастлива, что получила хорошее место.
Я так гордилась собой… — Голос девушки упал, и она снова принялась всхлипывать, теряя самообладание.
— Что же случилось дальше? — спросила Корнелия.
— Молодой джентльмен, мадам. Он нашел меня… привлекательной. Обычно он поджидал меня на лестнице. Я не имею в виду ничего плохого… Клянусь вам, ничего плохого… Вчера днем экономка заметила нас вдвоем. Она сказала хозяину, и тот выгнал меня и даже не дал рекомендации. А я не могу вернуться домой, мадам… и рассказать своим, что… случилось.
— А что же юный джентльмен? — спросила Корнелия. — Он ничем не помог тебе?
— У него не было возможности, мадам. Его прошлой ночью отослали из Лондона к родственникам в Шотландию… Я слышала, как об этом говорил камердинер хозяина… Думаю, что это из-за меня… Но я сомневаюсь, что он смог бы мне помочь вернуться обратно в дом.
— Как это бессердечно и жестоко! — воскликнула Корнелия.
— Нет, мадам. Я плохо поступала… и я знала об этом. Он не должен был проводить время со мной. Но я любила его, мадам… Ах! Я любила его, — слова смешались с возгласом отчаяния.
Взглянув на дрожащие губы девушки и ее стиснутые руки, Корнелия почувствовала острую жалость к ней. Несмотря на отчаянное выражение лица и льющиеся слезы, незнакомка была очень привлекательна. У нее были большие карие глаза и густые каштановые волосы, вьющиеся над нежным лбом и над ушами. В ней чувствовалась свежесть и очарование, и Корнелия без труда догадалась, почему юный джентльмен, знакомый, конечно же, со многими девушками его круга, влюбился в эту миловидную служанку и подкарауливал ее на лестницах и в коридорах. По его вине и разыгралась эта трагедия, обрекшая на страдания простодушную крестьянскую девушку, вручившую свое сердце мужчине, который счел ее достаточно забавной, чтобы уделить ей часть своего внимания.
— Так ты сказала, что не хочешь возвращаться домой? — спросила Корнелия.
— Ах, мадам, как я могу вернуться? Все были так добры ко мне перед отъездом. Слуги в замке вручили мне подарок, а викарий — Библию. Мой отец заплатил за мой билет до Лондона и купил мне новое пальто. Я никогда не осмелюсь рассказать ему, что случилось. Только моя мачеха никогда не любила меня… и если я вернусь сейчас. назад… Нет, мадам, я скорее умру!.. Наложу на себя руки!
— Грешно говорить такие вещи, — строго сказала Корнелия. — Ты еще очень молода, ты подыщешь себе другое место.
— Ни в один приличный дом меня не примут без рекомендаций, — возразила ее собеседница.
Корнелия знала, что это правда. Даже их не слишком вышколенные слуги в Росарилле поступали на службу с рекомендациями от своих деревенских священников. Корнелия задумалась. Можно было бы дать девушке денег, но это не лучший выход, поскольку для одинокой и беззащитной женщины деньги также таят в себе опасность.
У Корнелии не было возможности посоветоваться с кем-либо: ни ее дядя, ни тетя не прониклись бы сочувствием к несчастной и не стали бы помогать тому, с кем Корнелия познакомилась в такой необычной ситуации. Затем ей пришла в голову одна идея.
— Как тебя зовут? — спросила она.
— Виолетта, мадам. Виолетта Вальтере.
— Хорошо, Виолетта, послушай меня. Я сама найму тебя в качестве горничной.
— Нет, мадам, я не могу позволить вам этого, — отрицательно покачала головой Виолетта. — Я недостаточно умела для горничной… и притом вы не знаете обо мне ничего, кроме того, что я рассказала вам сама… С моей стороны это будет нехорошо.
— Мне жаль тебя, и ты мне понравилась, — ответила Корнелия. — Мы все совершаем ошибки в жизни, но ты была жестоко наказана за то, за что другие люди часто остаются безнаказанными.
