Предостережению ученых не вняли. В том же году писатель Д. Жуков упоминает о "возобновлении изучения "Влесовой книги", "содержание которой столь необычно, что оно не укладывается в существующие представления о древности славянской письменности" (это цитата из предисловия к статье В. Скурлатова и Н. Николаева, — О. Т.) и потому стало предметом научных споров (? — О. Т.) и даже (?? — О. Т.) обвинений в мистификации".[138] Нетрудно заметить, как читатель "подталкивается" к выводу, что "обвинения в мистификации" — досадное недоразумение.
В том же году "Литературная Россия" публикует письмо поэта И. Кобзева.[139] "Уже на протяжении многих лет судьба этой древнерусской рукописи волнует умы и сердца людей…", — патетически начинает он свою статью. И. Кобзев утверждает, что на V Международном съезде славистов состоялся подробный разговор о ВК, "обоснованно и серьезно поднимался вопрос о необходимости тщательного изучения этого литературного памятника". Это, как будет показано ниже, совершенно не соответствует фактам. Далее И. Кобзев кощунственно соотносит судьбу ВК с судьбой "Слова о полку Игореве", в подлинности которого также сомневались, и утверждает, что "отрицательную роль сыграли выступления в печати некоторых слишком уж осторожных скептиков (курсив мой, — О. Т.), которые еще до ознакомления советских читателей с полным текстом летописи объявили ее "подделкой" и "мистификацией"…" (снова читателя дезориентируют: крупнейшие советские ученые анонимно зачислены в разряд "некоторых слишком уж осторожных скептиков", однако умалчивается, что в действительности им противостоят лишь "некоторые" неспециалисты, поспешившие оповестить о ВК советских читателей, не попытавшись хотя бы в самых общих чертах соотнести ее "концепцию" с данными современной науки.
В 1979 году о ВК вновь напоминают, на этот раз в журнале "Техника — молодежи".[140] Тон обсуждению задает сама редакция. Статье О. Скурлатовой "Загадки "Влесовой книги"" она предпосылает такое обращение: "На протяжении последних десятилетий идет непрекращающийся спор, связанный не столько с подлинностью дощечек (а об этом не спорят? — О. Т.), сколько с их содержанием, имеющим весьма большое значение для истории страны. Публикуя статьи… мы отнюдь не настаивая на ее (ВК, — О. Т.) подлинности, даем повод нашим читателям поломать голову над разгадкой столь увлекательной тайны".[141] Редакция поступила весьма безответственно, во-первых, убеждая читателей в будто бы непрекращающемся десятилетиями и, как можно подумать, научном споре вокруг ВК, а во-вторых, заигрывая с ними, предлагая "поломать голову" над решением загадок этногенеза славян и тем самым призывая к дилетантскому обсуждению сложнейших проблем, требующих глубоких специальных знаний. Статья О. Скурлатовой содержит в основном пересказ статьи В. Скурлатова и Н. Николаева, но автор вносит и свой вклад в решение "увлекательной тайны". Для О. Скурлатовой словно нет сомнений в подлинности и достоверности ВК. Она убежденно пишет: "Во "Влесовой книге" четко засвидетельствовано (здесь и далее курсив мой, — О. Т.), что наши предки "водили скот от Востока до Карпатской горы". Таким образом, не Припятские болота, куда нас пытаются загнать некоторые археологи, а огромный простор Евразийских степей вплоть до Амура — вот наша истинная прародина. 400 лет назад русские лишь вернулись в родное Русское поле, которое тысячелетиями принадлежало нашим предкам. В том-то и заключается великая историческая ценность Влесовой книги, что она явно свидетельствует о нашем исконном присутствии на нынешней территории страны".[142] Трудно даже комментировать этот безответственный пассаж!
В этом же году появляется рецензия Д. Жукова на книгу Н. Р. Гусевой "Индуизм. История формирования. Культовая практика" (М., 1977). Рецензент, в частности, упоминает и о ВК. В книге Гусевой, по его словам, нет "промежуточного звена" "между теми, кто нам известен под именем древних славян, и их предками, которые соседствовали с арьями, ушедшими в далекую Индию". По мнению Д. Жукова, "не должна быть упущена возможность заполнить этот пробел и при помощи недавно найденной "Влесовой книги"… Подлинность "Влесовой книги" подвергается сомнению, и это тем более требует ее публикации у нас и тщательного всестороннего анализа во избежание ненужных, ненаучных наслоений".[143] С этим предложением нельзя не согласиться. Анализ нужен, но, может быть, стоило бы и пропаганду ВК не развертывать так широко до окончания этого анализа.
В 1980 году в журнале "Русская речь" появляется статья чл. — корр. АН СССР Ф. П. Филина и доктора филологических наук Л. П. Жуковской, где вновь анализируется язык ВК и на основе этого анализа делается весьма определенный вывод: "Это совершенно явная и грубая подделка, в которой нет ни "таинственности", ни "загадок"".[144] Но лингвистическая аргументация защитникам ВК кажется недостаточной.
Статья В. Осокина, опубликованная в 1981 году в солидном журнале "В мире книг", не только оставляет без внимания мнение историков и лингвистов, но и является своего рода заключительным аккордом в гимне славословий ВК.[145] Автор стремится придать этому сомнительному сочинению статус ценнейшего источника, который остается без должного внимания лишь по упрямому недоверию "некоторых ученых". Неточностей и передержек в статье очень много,[146] но на двух из них необходимо остановиться специально. Вслед за И. Кобзевым В. Осокин упоминает о "большом интересе" ученых, который ВК вызвала на V Международном съезде славистов, на котором будто бы "достаточно обоснованно и серьезно поднимался вопрос о необходимости тщательного изучения этого литературного памятника" и "решено было подробно изучить это — во многих отношениях таинственное — произведение".[147] После такого утверждения невольно начинаешь проникаться уважением к ВК и недоверием к ученым-скептикам.
Но в том-то и дело, что все сказанное не соответствует действительности: как говорилось выше, на съезде С. Лесной не присутствовал, доклада не читал, поэтому никакого обсуждения и тем более решения съезда о необходимости изучать ВК не было и быть не могло. Не случайно в книге, опубликованной в 1966 году, через три года после съезда, С. Лесной не упоминает ни одного западноевропейского ученого, который бы ознакомился с ВК или так или иначе высказался бы о необходимости ее изучения. Другая серьезная неточность состоит в следующем. Автор утверждает, что "историки" А. Кур и С. Лесной "отсылают все материалы (фотографии и дешифровки) в Москву, в Славянский комитет, для консультации с советскими учеными".[148] Не было этого благородного жеста А. Кура и С. Лесного: в Москву была прислана фотография с одной стороны одной дощечки (да и то, как предположила Л. П. Жуковская, не с самой дощечки, а с прориси с нее). Если бы В. Осокин был прав, то мы могли бы с полным основанием упрекать советских ученых в том, что, располагая бесценными документами (фотографиями с дощечек, да еще расшифровками текстов), они "отстраняют от них и читателей и писателей", как сетует писатель В. Старостин.
Подчеркивая значимость ВК, В. Осокин информирует далее: "Сейчас мы, члены комиссии по охране памятников при Московской писательской организации, привлекаем к изучению Деревянной книги (так автор именует ВК, — О. Т.) специалистов самых разных профилей, а не только языковедов".[149] Неясно, кто же из специалистов помог московским писателям разобраться с ВК? Пропагандой ее в нашей стране занимались и занимаются в основном писатели и журналисты: И. Кобзев, В. Осокин, Д. Жуков, О. Скурлатова. В. Вилинбахов (впрочем, высказывавшийся о ВК с осторожностью) был единственным специалистом-историком среди защитников ВК.[150] "Специалист в области польского языка" (как представляет ее читателям В. Осокин) Г. С. Белякова защитила диссертацию па тему "Экранизация произведений польской классической литературы" — и также не может выступать как авторитетный эксперт по истории славянских языков. В. Старостин — не "исследователь былин", а писатель-популяризатор: ему принадлежат книги пересказов былин, адресованные детям.[151]
