Почему он, Герман Робертович Бауэр, по прозвищу Немец, который весьма разборчив и избирателен в связях, не видит ничего из ряда вон выходящего в том, чтобы делить эту женщину с Соболем? Но сейчас совершенно нет никаких мыслей, кроме переполняющего его удовольствия, которое дарит эта девочка.
Движения резче, он вбивается в нее на всю длину, погружается так глубоко, что чувствует головкой члена заднюю стенку влагалища, выбивая из нее стоны. Они эхом отдаются о кафельные стены уборной. Чувствует, как дрожат ее бедра в приближении оргазма, как сильнее пульсирует артерия на ее тонкой шее. Самого переполняют эмоции, хрипит, натягивая на себя, резко, жестко. Слишком наверно, но сейчас, иначе он не может. Девушка цепляется руками за его руку, что сжимает шею, ее тело горит в его руках.
— Герман…аааа….сейчас…не могу….аааа.
Приближение ее оргазма срывает Германа за грань. Член пульсирует, Полине не хватает воздуха, он перекрывает ей кислород, сознание накрывает эйфория, так, наверное, бывает у наркоманов, а тело — оргазм. Она начинает кончать, жадно глотая воздух, по телу словно проносится разряд высокого напряжения. Ее лоно орошает сперма Германа, она чувствует ее тепло, то, как она с продолжающимися толчками начинает стекать по бедрам.
Мужчина разжимает пальцы, кислород поступает в легкие, тело все еще продолжает колотить в экстазе, стенки влагалища сжимаются, словно выдаивая последние капли спермы. Герман сам ведет бедрами, прижимая девушку к себе плотнее, так и не выходя из нее.
— Невероятная девочка.
Он просто шел за ней, чтобы поговорить, чтобы успокоить, а самого накрыло, как вчера в номере. Она явно была напугана нежданными гостями, которые искали его и Влада, а они напугали ее, козлы конченые. Он с ними еще разберется, но пока рано высовываться, очень рано и опасно. Странно, как они вообще их нашли? Им не стоило здесь находиться, но Герман ничего лучше не придумал, как поселиться под чужой фамилией в своем же собственном отеле.
Выбора не было. Хорошо, что ни управляющий, ни директор не знали в лицо хозяина этого пафосного и недешевого места. Точнее сети отелей “Империал”. Но, кто-то все же слишком болтливый, надо еще в этом разбираться. Все дела вело его доверенное лицо, чистый бизнес, уплата налогов, отчисления, белая бухгалтерия, как он и хотел еще давно, много лет назад. Все, как полагается порядочному и приличному человеку.
Но Герман был далеко не таким.
Медленно выходит из девушки, член все еще стоит, по ее бедрам течет его сперма. Но Герман ни о чем не жалеет, девочка чистая, это видно, шлюхи смотрят не так и не так себя ведут. А она открытая, борется со своим желанием. Влад был с резинкой, а вот он, словно мальчишка не удержался.
Глава 6
Полина пытается унять сердце и выровнять дыхание, держится за шею, растирая ее ладонью. Молчит, ничего не отвечает, боится даже повернуться и встретиться глазами с мужчиной, который только что трахнул ее в туалете, и при этом ей было невероятно хорошо.
В голове все перепутано, она не знает, как реагировать на все происходящее и как себя вести. Такого раньше никогда не было в ее жизни. Да что она все заладила: не было, да не было, словно удивленная девочка, которую привели первый раз в зоопарк. Вот сейчас все это происходит, любуйся, Полина, здесь носороги, а вот только что ты видела медведя.
Тишину нарушает звонок телефона, но не Полины. Герман заправляет член в белье и брюки, смотрит на номер, выходит из кабинки. За спиной Полины негромко хлопает дверь, а ей кажется, что звук очень сильный, прямо по нервам.
— Говори.
Его голос звучит резко и жестко, как и сам мужчина.
— Рустам, ты меня плохо понял? Ты понимаешь, что ты не тот человек, чтоб переходить мне дорогу? Ты вообще не человек для меня. И послушай, мой груз должен выехать через сутки! Это максимум!
Снова тишина, но всего пара секунд. Герман не кричит, только строгий, пробирающий до костей голос. Полина замирает с отмотанным куском туалетной бумаги в руке. Ой, как ей не хочется всего этого слышать, но выбора нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты будешь мне угрожать? — грозное эхо по помещению. — Ты, черт позорный, шестерка Джамаева, будешь мне угрожать? У тебя сколько жизней, тварь?
Герман реально в шоке от всего происходящего, пятнадцать лет они в этом непростом бизнесе, редко, но бывали накладки, но чтобы так, в открытую, борзели поставщики, вдруг решившие в обход своих же боссов вести свои дела — это было впервые.
— Молись своему богу, если ты перейдешь мне дорогу, я найду и закопаю тебя живьем.
Мужчина стоит, облокотившись на каменную столешницу встроенной раковины, смотрит вниз, в голове миллион мыслей, схем, просчетов. Но самое поганое, что они с Соболем застряли здесь на неопределенное время. Герман набирает знакомый номер, но слышит лишь длинные гудки, набирает снова и снова, в груди нехорошее предчувствие, очень нехорошее.
Полина все-таки отмотала бумагу и начала стирать с бедер сперму, что оставил Герман. Что он там говорил, предохраняется ли она? Странный вопрос, необычный для нее.
Он вышел из кабинки и даже не сказал ни слова после того, что произошло. Словно это в порядке вещей — брать ее, где попало. Так, мимоходом. Один хамит, другой просто уходит и говорит по телефону о том, что кого-то закапывает живьем. Внутри нарастает обида, такая горькая и жгучая.
— Здравствуйте.
Сердце кажется опускается в пятки и вновь прыгает к самому горлу, Полина быстро одергивает платье и хватается за ручку двери, но не для того, чтобы выйти.
— А это служебный туалет. Он не для гостей отеля.
Голос звонкий, слегка игривый, Полина узнала его.
Герман убирает свой телефон от уха, смотрит через зеркало на вошедшую девушку в униформе горничной. Невысокая, стройная, на груди расстегнуто две пуговицы вместо одной. Светлые волосы собраны в высокий пучок. Она моментально впивается в него взглядом и кокетливо улыбается.
Мужчина, склонив голову, снова оглядывает через зеркало ее фигуру, опускает голову, смотрит на лежащий перед ним телефон Полины, она все еще в кабинке, и смятое белое кружево ее трусиков. Опускает на них ладонь, сжимая пальцами в кулаке.
— Привет. Точно служебный? Я, наверное, ошибся.
— Да, это и не удивительно, если вы у нас впервые. Но обычно в это время бар и ресторан закрыты, ночью работает только доставка в номера. Вы что, заблудились?
— Да, заблудился и так неожиданно встретил в этом мрачном месте такую красавицу.
Девушка смеется, слышны шаги, Полина садится на закрытую крышку и прикусывает губу. Лена, сучка, приспичило ее прийти именно сюда и именно сейчас. А Герман с ней что, заигрывает?
— Ой, да что вы такое говорите. Спасибо, конечно. А в каком номере вы остановились? Я видела вас с другим мужчиной, такой высокий брюнет.
Герман разворачивается, медленно подходит к ней ближе, все так же, не разрывая зрительного контакта. Ему сейчас совершенно не до ее кокетства, но нужно увести ее отсюда.
— Ты проводишь меня до моего номера?
— Да, конечно. Это моя работа.
Шаги, снова звук закрывающейся двери, а Полина так и сидит, словно оглушенная. Проводишь до номера? Он что, пятилетний и не найдет дорогу? Так, все, все нормально, спокойно, Полина, пусть проводит, пусть делают, что хотят, а тебе надо работать. Надо уже дожить до конца этой гребаной смены и уехать домой. И написать заявление на отпуск, пусть зима, пусть метель, будет сидеть дома, читать книги, смотреть эротичекие сны, только дальше от этого всего.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Выходит из своего укрытия, быстро умывается холодной водой, приводя себя в порядок, приглаживая растрепанные волосы. Ищет на раковине свое белье, но его нет. Странно. На полу нет тоже. Герман, только он мог его забрать.
Хорошо, доработает без трусов, чулки на месте и ладно. Как только идти по улице? Но пальто длинное, уж как-нибудь доберется до своей машинки, а там уже и до дома недалеко. Жутко захотелось домой, с силой сжала кулаки и прикусила щеку, чтоб не расплакаться.
