рагу из кугуара. Этому шеф-повару из замка Нефритового Города хорошо бы быть лучшим кулинарным мастером в королевстве, потому что я была голодна.
Глава 5
— Славные доспехи. — Реджина удивленно приподняла бровь, увидев смену моего наряда. Мы только что покинули мою улицу и направлялись к лошади и экипажу, которые ждали в центре города.
— Спасибо. Их сделали мама с Кендал, — сухо сказала я ей. Она мне нравилась, она была моим кумиром, но мне не нравилось, что она увозила меня от всего, что я знала и любила.
Мне показалось, что она снова удивилась, и мне стало интересно, думала ли она, что только дворцовые портнихи в Нефритовом Городе способны на такой талант.
— Извини за мою мать. Она… так оберегает, — сказала я Реджине, внезапно немного смутившись из-за того, насколько несдержанной была мама по отношению к ней и Ноксу.
— Как и все хорошие матери, — ответила она, а затем велела погрузить мой сундук в черную повозку, запряженную двумя королевскими лошадьми. У ворот ждала дюжина лошадей, на всех восседали Дрейкены. Все лошади были черными, с заплетенными хвостами, и я мечтала однажды прокатиться на одной из них, как это делала Королевская Гвардия. Может быть, я смогла бы научиться этому в Нефритовом Городе, максимально использовать это время там, пока король хлопочет о том, чтобы произвести на свет наследника.
Кстати, о короле… Я оглядела группу стражников, и мой взгляд остановился на том, что был с поднятым капюшоном.
Деревенские жители и понятия не имели, что находятся среди знати.
Главный деревенский пекарь, миссис Холина, и Наоми бросились вперед, чтобы вручить каждой из нас по свертку.
— Чтобы напоминало вам о доме, — прошептала Наоми.
Миссис Холина сунула нам две горячие буханки хлеба с розмарином, от которых шел пар, и у меня мгновенно потекли слюнки. Даже зная о том, что мы вернемся через месяц, может быть, через два, мне все равно было грустно покидать это место… все так напоминало прощание.
— Спасибо. — Мы обняли их, а затем сели в карету. Я ездила в подобной только однажды, во время моей поездки в Нефритовый Город, но это была скорее крытая телега, чем королевская карета. Снаружи она была покрыта черным лаком со вставками из нефрита и золота, и внутри была столь же прекрасной. Стены были обиты зеленым мятым бархатом, а сиденья были плюшевыми и удобными. На каждом сиденье стояла небольшая корзинка со свежими фруктами и фляга с водой. Рядом со всем этим был сложен ручной веер в виде гармошки, сшитый из фиолетового шелка, чтобы уберечь от жары.
— О, я могу и привыкнуть к такому. — Кендал схватила ягоду маракуйи и отправила ее в рот.
Я улыбнулась и прижала к груди сверток, который дала мне Наоми. Он был весьма увесистым, и я откинула бумагу, позволив легкому вздоху удивления вырваться из моего горла.
Целый флакон сандалового масла. Это был очень любезный и щедрый подарок. У Кендал тоже был такой, и она держала свой с застывшими слезами на глазах.
— Я буду скучать по дому, — поделилась Кендал, и я кивнула.
— Мы скоро вернемся, — сказала я, когда повозка дернулась вперед и лошади тронулись в путь.
Кендал нахмурилась.
— Надеюсь, что нет. Надеюсь, король выберет меня, и я никогда не вернусь.
Ох.
Я предполагала, что я тоже должна чувствовать что-то подобное, но это было не так. Я надеюсь, что он выберет девушку из Мрачной Пустоши или Кендал, чтобы я могла просто вернуться сюда и продолжать жить своей жизнью.
* * *
На ночлег мы остановились в Цыганском Утесе. Этот день в пути выдался долгим и утомительным, и моя пятая точка онемела. Путешествие обещает затянуться на три дня, и в Цыганском Утесе остановиться было приятнее, чем засесть в песчаных дюнах, так что жаловаться не на что.
— Дамы, я заказала для нас общую комнату в таверне, — сказала Реджина. — Я надеюсь, вы не станете возражать, но пока мы не доберемся до Нефритового Города, вам небезопасно будет спать в комнате без охраны.
Мы с Кендал кивнули. Мы могли спать в амбаре или внутри повозки, как часто поступали во время поездок, так что для нас это не имело значения.
Когда мы подошли к дверям таверны, я оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, как остальные Дрейкены размещают своих лошадей в амбаре и разговаривают с работницей конюшни. Король высоко надвинул капюшон на голову, скрывая свою личность. Кендал понятия не имела, что король поехал с нами, и я не собиралась ничего рассказывать об этом. Он держал свою личность в секрете по какой-то причине, и я не хотела подвергать его опасности, упоминая об этом. Возможно, он и повел себя как негодяй ранее, направив на меня свой клинок, но я не хотела его смерти. Если он ехал, скрывая личность, на то была причина.
— Вперед. Ужин ждет, — сказала Реджина, и я пробудилась от своих мыслей, одарив ее виноватой улыбкой.
Мы вошли в шумную таверну, и меня сбил с ног аппетитный запах тушеного мяса. У меня потекли слюнки, и я взмолилась, чтобы мы остались на ужин. Я притащила на спине того кугуара из оврага у ручья, я заслужила мясное рагу. Мы с Кендал перекусили фруктами и хлебом в карете, но я изголодалась за неделю, проведенную в дороге, и мне захотелось мяса.
Барменша подошла к нам с кувшином эля.
— Вы вернулись. Значит, вам снова нужна отдельная трапезная, красавица? — спросила она Реджину, и та просто кивнула.
Должно быть, они уже здесь останавливались по пути в Пепельную Деревню.
Все взгляды медленно переместились в нашу сторону, по мере того как все больше членов нашей группы заполняли пространство. Люди притихли, и зал наполнился шепотом о Королевской Гвардии короля.
Мы обошли столики, следуя за грузной барменшей обратно в отдельную комнату с распашными барными дверями. Там стоял большой стол, за которым могли разместиться по меньшей мере двадцать человек.
— Медовухи для мужчин, воды — для дам, — сказала ей Реджина, и барменша кивнула и ушла.
— Я люблю время от времени выпить хорошей медовухи, — обмолвилась я с улыбкой. Особенно в такие дни, как этот.
Несколько королевских гвардейцев позади меня усмехнулись, и я ощетинилась, ведь совсем не желала, чтобы они это услышали.
Реджина бросила на меня осуждающий взгляд.
— Возможная королева Амбергейта не пьет медовуху в таверне… хотя я могу найти для вас немного вина, — сказала она.
Я махнула ей, отрицательно
