Братия! Пост есть обновление души, ибо Апостол говорит: насколько тело изнемогает и увядает от постного подвига, настолько душа обновляется день ото дня, и делается прекрасною, и блистает красотою, которую дал нам Бог от начала. А когда она постом и покаянием очистится и украсится, тогда и Бог возлюбит ее и будет жить в ней, как и Господь говорит: Аз и Отец приидема и обитель у него сотворима (Ин. 14, 23). Посему, если таково достоинство поста и такова благодать его, что он соделывает нас жилищем Божиим, то и должно нам встретить его с великою радостию и веселием, а не унывать по причине скудости в пище, зная, что Господь наш Иисус Христос, когда в пустыне благословил пять хлебов, напитал пять тысяч народа хлебом и водою. Он мог бы повелеть, если бы захотел, чтобы там появились всякого рода яства, но этим Он подал нам пример воздержания, чтобы мы заботились только о необходимом. Пост теперь сначала кажется для нас делом трудным, но если мы день ото дня будем прилагать усердие и понуждение, то при помощи Божией нам будет легче. Однако если мы хотим, чтобы пост наш был истинным и приятным Богу, то с воздержанием в пище будем воздерживаться и от всякого греха душевного и телесного, как научает нас и стихира, в которой сказано: «пост не ошаяние брашен точию совершим, но всякия греховныя страсти отчуждение». Будем блюстись от лености и нерадения о своем келейном правиле и о службах церковных, а более всего от тщеславия, завистливой ревности, от ненависти по злобе и от вражды, так как это страсти тайной, убивающей душу; будем блюстись от злонравия и самочиния, т. е. не будем присваивать вещей и исполнять свою волю. Ибо ничего так не любит диавол, как если найдет человека, который не вопрошает другого и не советуется с могущим наставить его на добро; тогда враг удобно прельщает самочинника и уловляет его во всем, что он совершает и считает за добро.
Будем бдительно внимать, особенно относительно плотской похоти, ибо и ныне, когда постимся, многообразный змий диавол борет нас худыми помыслами. Красив на вид и приятен для вкуса плод греха, но не таков он на деле. Как иногда яблоко снаружи кажется красивым, а когда его разрежешь, найдешь внутри гнилость, так и похоть плотская как будто заключает в себе наслаждение, а когда совершится грех, окажется горче желчи и как обоюдуострый меч. Это потерпел праотец наш Адам: он был прельщен диаволом, вкусил от плода преслушания и надеялся чрез сие получить жизнь, но обрел смерть. Это претерпевают и все с того времени доселе, которые прельщаются от древнего змия худыми пожеланиями плотских страстей. Ибо диавол есть тьма, но преобразуется и является, как Ангел света. Так изобретатель зла сатана и злое показывает добрым, и горькое сладким, и темное светлым, и безобразное красивым, и смерть представляет жизнию, и этим прельщает мир и мучит его. Но мы, братия, будем иметь особенное внимание, дабы он не уловил нас многими своими и лукавыми кознями, чтобы не пострадать нам подобно птицам, которые из-за снедей попадаются в силки и сети. Будем осторожно испытывать умом своим ухищрения злобы, и во всяком случае познавать зло, где оно скрывается, и блюстись от него. Сверх сего будем иметь усердие и тщательность к псалмопениям и службам церковным; будем умом нашим старательно внимать тому, что читается. Ибо как тело, питаясь хлебом, укрепляется и растет, так и душа питается Словом Божиим. Будем повсечасно совершать коленопреклонения, каждый по силе своей и сколько ему назначено; будем заниматься и рукоделиями своими, ибо ничего не делающий, по слову Апостола, не достоин даже и пищи (см.: 2 Сол. 3, 10). Друг другу будем помогать, ибо один бывает немощен, а другой силен; не будем спорливы, а будем только совершать добро; будем сладкоречивы, мирны, снисходительны, милосерды, кротки, благопокорливы, исполнены милости и плодов благих. И мир Божий да сохранит сердца наши и ум, и да сподобит нас Небесного Царства, о Христе Иисусе Господе нашем, Которому подобает слава и держава с Отцем и Св. Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Лавсаик
О Потамиене
Блаженный Исидор-странноприимец рассказывал мне, что он, быв у святого и блаженного Антония, слышал от него нечто такое, что стоит записать. Именно: одна прекрасная лицом девица, Потамиена, во время Максимина-гонителя была рабою у какого-то сластолюбца. Господин долго старался обольстить ее различными обещаниями, но не мог. Наконец, пришедши в ярость, он представил ее тогдашнему александрийскому префекту как христианку, которая хулит настоящее правительство и царей за гонения, и обещал ему довольно денег за наказание ее. «Ежели ты, – говорил он, – убедишь ее согласиться на мое желание, то не предавай ее истязанию, а когда она по-прежнему будет оставаться непреклонною, умори ее в мучениях». «Пусть же, – говорил он, – живая не смеется над моею страстию».
Привели мужественную девицу пред судилище и начали терзать тело ее разными орудиями казни, в то же время и уговаривали ее различными словами, но она оставалась непоколебимою в своей душе, как стена. Тогда судия избирает из числа орудий казни самое страшное и мучительное: он приказывает наполнить большой медный котел смолою и поджечь его сильнейшим огнем. Когда смола стала клокотать и кипеть, безжалостный судия обращается к блаженной девице и говорит: «Или ступай покорись воле твоего господина, или знай – я прикажу бросить тебя в этот котел». Потамиена отвечала: «Можно ли быть таким несправедливым судиею, чтобы приказывать мне повиноваться сладострастию?». Разъяренный судия повелевает раздеть ее и ввергнуть в котел. Тогда она вскрикнула и сказала: «Заклинаю тебя жизнью императора, которого ты боишься, – прикажи, по крайней мере, не раздевать меня, если ты уже присудил мне такую казнь, а вели понемногу опускать в смолу, и ты увидишь, какое терпение даровал мне Христос, Которого ты не знаешь». Таким образом, ее понемногу опускали в котел в продолжение часов почти трех, пока она не испустила дух, как скоро смола уже захватила у нее горло.
О слепце Дидиме
В Церкви Александрийской тогда было много святых мужей и жен, усовершившихся в добродетели и достойных наследовать «землю кротких». В числе их подвизался и блаженный писатель Дидим, совсем слепой. Я сам видел его раза четыре, когда назад тому лет десять ходил к нему. Он скончался восьмидесяти пяти лет. Слепцом сделался он, как сам мне рассказывал, еще по четвертому году, грамоте не учился и никаких учителей не знал: свой природный ум был для него верным наставником. Он украсился такою благодатию духовного ведения, что на нем самым делом исполнилось сказанное: Господь умудряет слепцы (Пс. 145, 8). Книги Ветхого и Нового Завета знал он все до слова, а догматы изучал так тщательно и учение, в них содержащееся, излагал так тонко и основательно, что ведением превзошел всех древних.
Однажды он заставлял меня сотворить молитву в своем доме, и как я не хотел, то он рассказал мне вот что: «В эту келию три раза входил блаженный Антоний посетить меня, и, когда я предлагал ему сотворить молитву, он тотчас преклонял колена в сей самой келии, не дожидаясь, чтобы я повторил приглашение, – так он научил меня послушанию самым делом. И ты, если последуешь его житию, как монах и пришелец, ради добродетели брось всякое упрямство».
Он же рассказывал мне еще следующее: «В один день я размышлял о жизни гонителя, несчастного царя Юлиана. Мне так было грустно от этих мыслей, что я ничего не вкушал до позднего вечера. И вот, сидя на скамье, заснул я и вижу в видении: мимо меня скачут на белых конях всадники и кричат: “Скажите Дидиму – сего дня, в седьмом часу, Юлиан скончался; встань и ешь и пошли весть епископу Афанасию на дом, чтобы и он узнал об этом”. Я заметил, – сказал Дидим, – час и день, неделю и месяц – так и оказалось».
Об Александре
Рассказывал мне этот писатель Дидим об одной служанке по имени Александра. Оставив город, она заключилась в гробнице и получала что нужно через отверстие, а сама не показывалась на глаза ни мужчинам, ни женщинам лет около десяти. В десятое лето почив, сия блаженная, говорят, сама себя приготовила к погребению. Женщина, которая к ней ходила, пришедши по обыкновению, не получила ответа и сказала нам об этом. Мы отправились, открыли вход в пещеру гроба, вошли туда и увидели, что она почила.
Говорила нам о ней и преблаженная Мелания Римляныня, о которой в свое время и в своем месте расскажу. «Не могла я, – говорит она, – видеть сию блаженную в лице, но, ставши у отверстия, просила ее открыть причину, по которой оставила она город и заключила себя во гробе. Она отвечала мне через отверстие: “Один человек сходил с ума по мне. Чтобы не огорчать и не бесчестить его, я лучше решилась заключить себя живою в этой гробнице, нежели соблазнить душу, созданную по образу Божию”. Когда я сказала ей: “Как же ты, раба Христова, выносишь это, что совсем никого не видишь, а одна ратуешь против скорби и помыслов?” – она отвечала: “С самого утра, часа до девятого, я молюсь и с час пряду лен, в остальные часы припоминаю себе сказания о вере святых отцов и патриархов, о подвигах блаженных апостолов, пророков и мучеников. Когда наступает вечер, я, принесши славословие Господу моему, ем свою долю хлеба, а ночь всю провожу в молитве, ожидая конца своего, когда разрешусь отселе с благою надеждою и явлюсь лицу Христову”».
