Глава 7. Бог внутри
«Состояние радости» — это способ сказать самому себе, что твоя последняя мысль была правдой, твое последнее слово было мудростью, твой последний поступок был любовью.
Нил Доналд Уолш
Оставляя свой дом, Мария чувствовала, что не вернется сюда никогда. По крайней мере, ей хотелось бы так сделать. Она сделала пару шагов за ворота и остановилась. «Что я делаю?» Через пару минут она шла, ускоряя шаг, боясь передумать и вернуться обратно.
Но пути назад не было. В доме вовсю хозяйничала Анита, к которой обещала приходить соседка. Мария понимала, что, возможно, из обители любви дом может перевоплотиться в детский сад с появлением соседки, но ее это не беспокоило. Она доверяла тому чувству, что ее вело теперь вперед, хоть она и сама еще не понимала, что это за чувство.
На улице она совсем не замечала людей, которые шли мимо. Она упрямо вышагивала в сторону порта, как вдруг услышала едва знакомый голос.
— Мария, это ты? Я хотел с тобой обсудить нашу последнюю встречу. — Он подошел близко и говорил так тихо, что ей пришлось остановиться. — Сделай вид, что мы только что познакомились!
Это был тот самый министр образования. Он торопился на очередное собрание по решению вопросов дополнительного образования детей, которое проходило достаточно близко от места, где он встретил Марию и не хотел, чтобы его увидели с этой женщиной.
— Так зачем ты ко мне вообще подошел, если боишься испортить свою святую репутацию, хотя я бы твоих детей вместе с их родителями могла бы кое-чему научить!
— Мария, ты знаешь, я не верю, что ты удалила пленку.
— Да не было никакой пленки.
— Как я могу тебе верить? Ты же всегда делаешь все так, чтобы было по-твоему.
— Этот случай был забавным, согласись. И та девушка, которая тебя сфотографировала, будет меня замещать по всем интересующим тебя вопросам. Я уезжаю, так что это лучшее доказательство того, что ты больше меня никак не интересуешь.
Министр лишь вздохнул и, ничего не понимая, отправился в сторону предстоящего собрания. Он действительно любил детей и не хотел бы примешивать свои личные предпочтения к работе.
Она укутала лицо шарфом так, что выглядывали лишь одни зеленовато-синие глаза. Они всегда становились ярче ближе к зиме. Ей казалось, что корабль уйдет без нее, что она не успеет на последний рейс и придется вернуться. Но она хотела найти себя и уже не могла остановиться. Ей надо было найти что-то, что она не могла себе представить никак. Казалось, что какой-то незримый дух зовет ее бежать из дома, куда с такой радостью однажды ее принесли много зим назад. Вдруг она стала замечать вещи, которые никогда не замечала раньше. Старая женщина с огромными серьгами в ушах встретилась ей на пути. Она стояла на дороге и смотрела Марии прямо в глаза. Мария побежала, спотыкаясь, и обронила сумочку. Поднимая ее, она заметила, как женщина слегка наклонилась и продолжала следить за каждым движением Марии. «Какой ужас, может быть, это еще одна жена? Или чья-то мать? Прочь, прочь, отстаньте от меня все!» Женщина так и продолжала смотреть ей вслед. Еще раз обернувшись и убедившись в этом, Мария зашла в здание, где спешно купила билет-люкс. Она купила номер в каюте, убедившись у администратора, что с ней никто больше не поедет. Ей казалось, что только одиночество сейчас может понять ее и не осудить все ее действия. «Покой, покой — это все, что мне сейчас нужно».
На корабле шумели люди. Они радовались жизни и разливали по бокалам шампанское. Была очередная суббота, и кто-то другой праздновал свой день рождения, отправившись в круиз. Обычно по субботам Мария медитировала под спокойную музыку. Так она пыталась освободиться от груза будничных дней. Эта привычка появилась еще при жизни отца — включать молитвы индусов и вслушиваться в каждый звук до состояния полной гармонии. «Наверное, в тебе говорят твои корни», — часто посмеивался он над ней, будучи атеистом, но поверившим в колдовство однажды.
В атмосфере шума и праздности ей было сложно находиться в эти минуты, а в каюте оказалось совсем неуютно. «Надо расслабиться, надо расслабиться», — думала она и начала уже напевать родные душе песни, как увидела лежащую на столе брошюру. Она долго убеждала себя в том, что не стоит читать то, что она сама не пыталась найти. «Не стоит забивать голову ненужной информацией», — говорила она себе и уже через 5 минут мучений строчки бежали перед глазами, а пальцы только успевали переворачивать страницы с картинками в виде легких карандашных набросков. «Неважно где вы находитесь, важно то, что вы несете внутри себя». Она улыбнулась, но смутилась. Эти строчки казались такими знакомыми, словно она где-то их уже слышала, но понимала, что в практике никогда ничего подобного не использовала. «Любить себя и быть эгоистом — это не одно и то же», — прочитала она еще и еще одну фразу и погрузилась в себя совсем сильно. Из всего, что она успела мельком просмотреть, в ее память крепко засела одна фраза: «Вы никогда не найдете Бога и покой, если ищите его в вещах. Ищите Бога внутри себя». Она сморщилась, ей совсем не хотелось думать о том, что внутри нее. Теперь она точно не могла оставаться одна, ей необходим был свежий воздух.
На палубе кружились люди. Кто-то курил, кто-то смеялся, кто-то выяснял отношения. Она смотрела на людей и думала: «Чему они все радуются? Они выглядят ненастоящими». Пошел дождь и все с радостными криками забежали внутрь. Музыка играла все громче. Какой-то парень подхватил ее под руку и закружил в танце. Она не стала сопротивляться, так как была неподвластна перед его стремлением. Неожиданный поток энергии, который овладел ее телом, оказался гораздо приятней, чем она могла себе представить. Она не чувствовала ничего подобного раньше. От нее никто ничего не требовал, а она ничему не сопротивлялась. Она просто отдалась случаю. Музыка не останавливалась, но парень, улыбнувшись, выпустил Марию из рук и подхватил в свой безудержный танец следующую девушку.
Мария присела за столик и внимательно стала изучать движения пары. Больше всего удивляла мимика и жесты тела. Они словно светились, несмотря на то, что музыка изменила ритм, они продолжали двигаться в своем собственном ритме и пространстве. Они были счастливы. «Вот что значит: неважно, где вы находитесь, а важно то, что вы несете внутри».
Больше не хотелось неожиданных танцев и неконтролируемых движений, потому как ей до сих пор было важно: где она находится и что вокруг происходит. От этого, ей так казалось, зависит внутренний настрой.
Рядом с игровыми автоматам стояли дети. Они смеялись и размахивали руками, совершенно не обращая внимания на мир вокруг них. «Вот кто счастлив, так это дети!» — она присела рядом с ними в надежде перехватить их эмоциональное состояние. Но вместо этого в голове появились картинки из собственного детства и затмили восприятие окружающего.
