он был один.
— Добрый день, а куда же подевали вашу даму?
— Зачем мне другие дамы, когда есть вы, — улыбнулся дестаровец.
— В прошлый раз вы не были так любезны, — парировала я, собираясь слинять от навязавшегося провожатого. Но мужчина продолжал идти рядом.
— В прошлый раз, Лёля, было слишком много посторонних глаз. А сейчас я надеюсь мы всё-таки одни. Я прошу прощения, за свою грубость, если вас обидело моё поведение. Мы можем с вами поговорить?
— Так мы вроде уже разговариваем, — я снова натянула улыбку.
— Не на ходу. Лёля, это важно. Вам грозит опасность. И вы даже ведь не знаете с чем столкнулись. Ведь вам точно никто ничего не объяснил.
Я сбилась с шага и повернулась к Эварду:
— Вы что-то знаете?
— Я знаю много. Пойдемте.
Он взял меня под локоток и через пару минут вывел к небольшому фонтану, который прятал в себе небольшую беседку с лавочками. Шум воды позволял говорить спокойно, при этом на расстоянии нескольких шагов говорившие уже не слышали друг друга. Эвард усадил меня на одну из лавочек.
— Лёля, что вы знаете о сатар?
— Если честно то, мало, — вздохнув, решила, что буду откровенной. Ведь семья людей, меня приютивших об этом точно ничего не знала. Хотя я пыталась аккуратно задавать вопросы, но натолкнулась лишь на их недоумение. А больше взять информацию мне пока не откуда. Книг нет. Есть лишь экран, который в кабинете у Трейя. И хотя я внимательно наблюдала за каждым его движением по их дестаровской системе, всё равно было не понятно где искать…
— И я так понимаю, вам хотелось бы узнать больше? Но люди в этом вам не помощники.
— Почему?
— Мы дестаровцы умеем хранить свои тайны. И наша история, преподается только нашей расе. Тем более, когда речь идет о печальных и страшных событиях…
Эвард словно предлагал мне продолжить и я, увидев в нем понимание, а еще готовность отвечать на мои вопросы, пересказала весь разговор тара и правителя. В конце концов мне никто не говорил, что это тайна. Крылатый периодически нервно дергал своими крыльями оттенка светлого дуба. Ворошил шоколадные волосы. Но слушал меня очень внимательно. В конце истории мужчина растер лоб руками и тяжело задумался. Я молчала и ждала, когда же придет его очередь говорить.
— Лёля, — прохрипел дес, — вам надо исчезнуть.
Я вздрогнула.
— Почему?
— Потому что иначе вас закроют в замке, распишут ваше расписание до конца жизни и вам останется только рожать от разных мужчин каждый год. И так будет, пока силы вас не покинут и вы не погибнете.
Я в ужасе смотрела на крылатого и не могла вымолвить ни слова.
— Вы же понимаете, что сейчас вас обучают не просто так. Следующим этапом будет — обследование вашего организма. А дальше уже отведут к правителю. Нет, есть еще, конечно, возможность, что он оставит вас для себя. Ему тоже нужны сильные наследники.
— Что за бред? Я же не племенная кобыла!
— Боюсь, в этом случае, как бы грубо это не звучало, но это именно так.
— Но мой Кот. Он не позволит этого сделать!
— Вы разговариваете с ним? — мужчина напряженно смотрел мне в глаза.
— Нет, — выдавила правду из себя, — он меня слышит и понимает, но я его нет. Вы знаете почему?
— Знаю, — мужчина снова тяжело вздохнул. — Когда тары стали нападать на наших девушек, звери наших жен стали говорить, что всё ложь. Женщины стали на защиту убийц, они стали предавать своих мужей. Тогда великий правитель Дестар, накрыл ментальным куполом столицу, не давая сатар общаться со своими защитниками.
— А что было дальше?
— Новых сатар больше не появлялось. Те, кто успел найти свою истинную рожали детей. Те, кто нет — не могли этого сделать. Дестаровцев становилось всё меньше.
— Как же вы выжили?
— Технологии. Наш ученый, Крестон Олиствольский нашел лекарство. Когда девочка появляется на свет, ей делают всего один укол и она получает право родить.
— Тогда зачем я?
— Сатар может родить больше детей. Один укол стоит очень дорого. Второй еще дороже. Но он и не всегда помогает. И сегодня рожденных становится всё меньше. Поэтому Дестар позволяет другим расам жить в нашем мире. Он надеется, что это может дать нашей крови новую энергию. Но пока положительных результатов нет.
— Но если я сатар, то значит истинная. Для кого-то одного.
— Истинность дает привязку. Абсолютную. Но до того, как ты не встретишь своего деса. А сейчас, не слыша своего тара, ты и не узнаешь об этом. Он не сможет тебе подсказать. А чтоб почувствовать связь — тебе нужно время. Достаточно много времени, чтоб элементарно полюбить. Ведь истинность, она хранит огонь, но не разжигает его.
Я не стала говорить Эварду, что уже знаю кто мой истинный. К тому из его слов выходило, что это не так важно. Но что же теперь делать?
— Поэтому до того, как ты обрела связь, ты можешь вполне легко родить, — продолжал пугать собеседник.
— Подожди, но мне рассказывали, что рожают дестаровцы только в браке. Якобы тогда образуется нужная энергетическая связь.
— Ерунда. Сказки для пришлых. Как я уже сказал мой народ умеет хранить свои тайны.
— Но я не хочу… — воздуха становилось мало и я пыталась справиться с накатывающей от испуга тошнотой.
— Я тоже не хочу. Это низко и неправильно. Ты случайно попала в эту ситуацию, — мужчина взял меня за руку и нежно погладил по пальчикам. Стало неприятно. Да что за эмоциональные качели?
— Тогда помогите мне, — жалобно попросила я.
— Собственно для этого я и здесь. Я помогу тебе выбраться отсюда. Но ты не должна об этом никому говорить. Через две недели, заканчивается моя командировка. Раньше мой отлет покажется странным. Ты придешь сюда же, скажем часов в 9 утра. Коту всё объяснишь. Мы встретимся здесь, и я отнесу тебя к порталу.
— А меня не найдут на Земле?
— Думаю, что нет. Но нужно будет надежно спрятаться и ни при каких условиях не возвращаться в наш мир. Иначе ты знаешь, что тебя ждет. Всё поняла?
— Да, — пробормотала, смахивая с ресниц упрямую слезинку.
— А теперь улыбайся.
— Что? — опешила я
— Улыбайся, говорю. Сюда идут, — мужчина резко замахал руками перед моими глазами, — вот такая Лёля, представляете?! Такая огромная! А я ей говорю, не ешь меня золотая цигерла, я тебе пригожусь, — и крылатый громко засмеялся.
В это время к нам вышли двое десов в одинаковой одежде. Дворцовая охрана, уже знала я и тут же подключилась к спектаклю:
— Цигерлы, это же подводные
