Длинная цепь выскальзывает из мрака и впивается Шарпу в шею. Падая на пол, мужчина ударяется лицом об пол и уносится во тьму, оставляя за собой на кафеле кровавую дорожку. Адский зверь получает долгожданную добычу, и вопли быстро обрываются, сменяясь громовым ревом.
Со смертью жертвы врата преисподней закрываются. Все возвращается на круги своя, словно ничего и не было. Остается лишь шкатулка на полу и тот, кого с ее помощью вызвали — Пинхед. Верховный сенобит, повелитель лабиринта, черный кардинал ада и новый союзник Анжелики.
Девушка, не скрывая разочарования, осматривает странного демона. Существо выглядит отвратительно. С виду оно только кажется человеком. Кто-то изувечил его до неузнаваемости и заковал в непроницаемый латексный костюм, пришив материал стальными нитями прямо к телу. С груди срезаны куски плоти. Голова испещрена порезами.
Пинхед в свою очередь с одобрением смотрит на принцессу.
— Похоже, дома многое изменилось. Вообще-то я ожидала своих клоунов.
— В аду теперь больше порядка, по сравнению с твоим временем, принцесса, — низким голосом произносит сенобит, — и меньше развлечений.
В размеренном тоне Пинхеда слышится осуждение, когда он вспоминает прошлое преисподней. Анжелика хмурится, продолжая с пренебрежением изучать садомазохистский костюм демона. Очевидно, что эти двое союзники только до первой победы. Они точно не поладят.
— Я сторонник эффективных методов, демон и не люблю тратить время без пользы.
Пинхед внимательно осматривает помещение, в котором его вынудили задержаться. Бетонная коробка кажется ему именно тем местом, где время проходит без пользы.
— Тогда зачем мы здесь?
— Следуй за мной.
* * *
Вестибюль небоскреба.
Анжелика и Пинхед стоят в центре холла под высокими сводами, покрытыми узорчатыми модулями. Верховный сенобит пытливым взором изучает модернистские фрески Мёрчанта. Затем его внимание приковывает вращающийся модуль на стене. С тех пор как его активировал Джон, куб по-прежнему собирается и распадается на множество отдельных частей.
— Это сделала шкатулка?
— Это сделал человек, — деликатно поправляет Анжелика, — благодаря шкатулке. Она вдохновила его сквозь грезы, напомнив, кем он является на самом деле.
Пинхед слушает вполуха. Внимание демона приковано к модулю. Взгляд следит за движением панелей. Он как будто подсчитывает интервалы и ждет чего-то…
— Его гениальный предок создал первую шкатулку, но потом задался целью нас уничтожить. Мне пришлось лишить его жизни…
Модули меняют позицию, принимая новую причудливую форму.
— Я хотела так же поступить и с его потомством, — демонесса негодующе качает головой, — но мне помешали. Боюсь, теперь наследие Лемаршана возродилось в этом американском конструкторе. Следует оторвать его умную башку пока не поздно!
В этот миг происходит то, чего так ждал Пинхед. Луч голубого света падает на круглый модуль в центре. Механизм останавливается на секунду. Вспышка… и движения панелей вновь набирают обороты.
— Боишься? Слишком долго ты прозябала среди людей, принцесса, — вполоборота презрительно отвечает Пинхед. — Этот жалкий страх, который движет тобой, свойственен только им.
— Следует покончить с Мёрчантом прежде чем он докажет, что ты заблуждаешься!
— Мы покончим с ним, но не сейчас. Взгляни на панель в центре данного механизма, ту, на которую указал луч света. Что ты видишь?
— Лишь хаос.
Пинхед пренебрежительно ухмыляется.
— Это не просто комната. Это настоящий холокост, ждущий пробуждения.
— «Конфигурация плача»? Здесь?
— Механизм в этом здании способен открыть врата и удерживать их бесконечно. Через него мы начнем жатву человеческой плоти.
— Это самоубийство! Мёрчанту нельзя доверять.
Верховный сенобит поворачивается к демонессе и пристально на нее смотрит.
— Иного ответа я от тебя и не ожидал.
* * *
Дизайн-студия Джона Мёрчанта.
На территории складской зоны среди покосившихся зданий старого Нью-Йорка находится центр современно искусства. В одном из павильонов открытого типа множество офисных помещений, самое большое из которых отведено под мастерскую Джона Мёрчанта.
На стенах в деревянных рамках висят картины, фотографии и чертежи проектов, как выполненных, так и тех, что находятся в разработке. В основном это здания и торговые павильоны, которые проектирует Джон. Так или иначе, все проекты связаны между собой неизменным стилем, в котором угадываются черты «Конфигурации плача» и ее противоположности — «Пут забвения».
В отгороженном от внешних офисов кабинете Джона на стене висит тот самый чертеж, который Филипп сделала за день до гибели и который Женевьева привезла с собой в Америку.
Джон стоит у окна и читает журнал. Открывается дверь. Ассистент приглашает нового клиента.
— Присаживайтесь, — сосредоточенно произносит Джон, поворачиваясь к посетителю. — Рад, что вы…
Слова застревают у него в горле, едва они встречаются взглядами. В кабинет грациозной походкой входит Анжелика. Воцаряется молчания. Джон словно погружается в транс. Наконец, вспомнив приличия, он почти звенящим голосом выговаривает:
— Я… я вас знаю?
Гостья подходит к нему и протягивает руку в знак дружбы. Они скрепляют знакомство рукопожатием. Постепенно к Джону возвращается самообладание.
— Рада видеть вас снова.
— Вы были вчера на церемонии?
Анжелика проходит дальше и осматривает кабинет. Больше всего ее интересуют чертежи.
— Да. Бесподобная работа. Вы тот, кого мы ждали.
Джон вздрагивает, вспоминая похожую фразу, произнесенную во снах бабушкой.
— Что вы сказали? Кто вы?
— Друг, я надеюсь. — Анжелика на мгновение поворачивается к нему. — Клиент, несомненно.
Джон следит за плавными движениями гостьи. Наконец Анжелика подходит к самому старинному документу в мастерской. Взгляд ее обращен на забранный в красивую позолоченную рамку чертеж Филиппа.
Чертеж и Анжелика принадлежат одному времени. Джон не может этого не чувствовать. Кратковременная вспышка воспоминаний рождает в его памяти образ прежней Анжелики, жившей в конце XVIII века. На девушке старинное платье. Лицо покрыто пудрой.
По мере того как демонесса изучает набросок Лемаршана, умиротворение в ее взгляде сменяется тревогой. Она чувствует угрозу, исходящую от куска старинной бумаги.
— Этот реликт принадлежит вам?
— Нет. Он хранился в моей семье веками. Дело в том… — Тут он теряется, словно хочет сказать нечто, но сам до конца не может понять зачем. — Понимаете, я работаю над чем-то похожим… то есть, основанном на этом чертеже…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
