Читаем без скачивания Мелодия Бесконечности - первый аккорд (СИ) - Екатерина Голинченко

Спокойная обстановка и чистый горный воздух должны были пойти всем на пользу.

Пока остальные ходили за покупками, брат помогал Маргарите собраться для прогулки:

— Маргарита, что с тобой? Ты какая-то подавленная. Что-то не так? Тебе здесь не нравится? - с беспокойством спросил Джек.

— Нет, на этот счёт всё в порядке! - поспешила уверить его девушка, - Понимаешь, я не хочу показаться неблагодарной, но я всё ещё чувствую себя чужой, я не могу достойно ответить на вашу любовь, пока ко мне полностью не вернётся память, но дело даже не в этом… Мне так неудобно - вы столько для меня сделали, а я не могу дать вам то, что вы заслужили… Я не могу разобраться даже в себе: мне снятся кошмары, мой мозг разрывается, я жажду найти себя, я не могу больше притворяться, что всё хорошо, когда всё просто ужасно… - её голос срывался, а на глаза наворачивались слёзы, - Прости, если что… Я не хотела тебя обидеть, честное слово… Извини, что я так разоткровенничалась. Я думаю, что мы должны доверять друг другу и быть честными друг с другом, ведь вы всё-таки остаётесь моими друзьями - я вас люблю очень-очень, и сейчас, как никогда, мне необходима ваша поддержка и помощь.

— Не волнуйся - мы всегда с тобой. И, уже, пожалуй, ты готова снова учиться ходить, - ответил Джек.

— А… как же … коляска…? - девушка смотрела огромными от страха глазами.

— Кому она нужна, - отмахнулся молодой хирург, - Ты намного сильнее, чем думаешь. Ты только должна освободить свою силу. Давай вставай.

— Но… я не могу… Я … боюсь… - замотала головой Маргарита.

— А я говорю - можешь, - заявил Джек тоном, не терпящим возражений, - Вставай. Надо работать над собой, стараться - под лежачий камень и вода не потечёт. Хватит дурочку валять - моя сестра не трусиха.

Девушка поднялась с инвалидного кресла, шатаясь, с трудом опираясь о стену.

Джек откатил кресло и отошёл в другой конец комнаты…

— Джек, что ты делаешь?! Что ты задумал?! - от страха Маргарита не могла пошевелиться.

— Иди ко мне, - почти приказал Джек.

— Я… не… - девушка буквально вжалась в стену.

— Давай, ты можешь. Я знаю, я верю - у тебя получится, - подбадривал он, - Постарайся, не ради меня, а ради себя, понимаешь? Ты знаешь, что практически всё моё тело покрыто шрамами? Думаешь, я не чувствую боли? Если бы я не прикладывал усилий, то я бы не стоял сейчас перед тобой на своих ногах. А ты знаешь, какую боль мне пришлось превозмогать? Знаешь, сколько раз я падал и снова поднимался. стирая колени в кровь? Но я поставил перед собой цель: встать на ноги, чтобы посвятить свою жизнь медицине. И я знал, что каким бы болезненным ни был каждый мой шаг, он приближает меня к достижению этой цели, и я не имею права сдаваться, пока не достигну её.

Потрясенная его признанием, набравшись сил - мелкими, неуверенными шагами Маргарита прошла пару метров...

— Так, так… Замечательно, - удовлетворённо улыбнулся молодой хирург, - А теперь ты сможешь дойти до меня.

— Я таки смогу. Думаешь - нет? - подмигнула девушка

Неуверенной походкой, пару раз чуть не упав, Маргарита дошла до дверей и, обессилев, упала в объятия брата…

— Молодец! Хорошая работа, - похвалил Джек сестру, поправив растрепавшуюся чёлку, - Мы обязательно должны показать это ребятам - они, словно малые дети, сейчас в снежки во дворе. Думаю, теперь белый чистый снег и благотворный горный воздух произведут на тебя совсем другое впечатление, и ты сможешь присоединиться к ребятам в их развлечениях, - улыбнулся он, глядя в окно, как друзья не удержались от незатейливых зимних забав, подавая ей верхнюю одежду.

Брат с сестрой вышли во двор, сверкавший от ослепительно белого снега:

— Ребята, а у нас для вас хорошие новости! - с достоинством заявил Джек.

Из-за его спины вышла Маргарита, одетая по-зимнему. Свежий снег приятно скрипел под ногами, и в воздухе пахло свежестью, а легкий мороз игриво пощипывал раскрасневшиеся щеки, придавая милому девичьему лицу природный румянец.

Далее последовала немая сцена…

— Маргарита! Дорогая! - Джон обнял девушку за талию и несколько раз прокружил, а потом поставил на землю и поцеловал - Это будет самое счастливое Рождество в моей жизни!

Даниэлла дружески похлопала Маргариту по плечу:

— Молодец, сестрёнка, ты делаешь успехи. Теперь всё пойдёт на лад. Ты у нас просто волшебник, милый. Ты заслужил поцелуй, - и, в доказательство своих слов, она прильнула к его губам

— Мы верили в тебя, детка, - обняла маленькую подругу Джастина.

— Молодчина, котёнок, - нежно улыбнулась Эллен в своей особой, плавной манере, неспешно растягивая слова и дополняя их такими же гладкими движениями.

— Oj! Teraz rozliczę się od radości! ( Я сейчас расплачусь от радости! - пол.) - глаза Евы опять стали светло-салатовыми…

Маргарита улыбнулась:

— Спасибо! Спасибо вам всем - вы поверили в меня, поддержали. Ну, да и я сама - не промах. Но, без вас ничего бы не было, - лицо её осветила лёгкая улыбка.

Не успели они оглянуться, как уже подошли сами Рождественские праздники, которые всегда с большим размахом отмечали в этом доме. И этот Сочельник не стал исключением.

Девушки спустились в холл, и они были прекрасны, как античные богини - в длинных атласных платьях, струящихся по стройным телам.

Дэни была безупречна в платье голубого цвета, который заставлял её глаза сиять ещё ярче, в тон платью, на ней были украшения с бирюзой, локоны светлых волос, словно сияющим нимбом обрамляли её лицо.

На Маргарите было платье винного цвета (да, то самое, которое сшили Джон с Даниэллой), её короткую стрижку подчёркивали крупные серьги с рубинами.

Джастина выбрала серое платье, гармонировавшее с цветом её глаз, на ней были серебряные украшения. Волосы были нарочито небрежно скреплены заколкой.

Не менее эффектно выглядели Эллен и Ева - их рыжие волосы и зелёные глаза идеально сочетались с платьями цвета морской волны и украшениями с изумрудами.

В это время в дверь дома, который наша компания сняла на рождественские каникулы, позвонили. Даниэлла пошла открывать.

— Здравствуйте! Здравствуйте, мои дорогие! Санта поздравляет вас с Рождеством! Я принёс вам подарки.

— Наш любимый Санта!- одновременно воскликнули Даниэлла и Розалинда при виде брата, и бросились ему на шею, - Какой бы ты не надел костюм, свои озорные глаза, Питти, ты не спрячешь.

Теперь настала очередь Евы обнять Питера и поцеловать:

— Drogi, ja tak za tobie stęskniła się! (Дорогой, я так скучала за тобой! - пол.)

— Я тоже очень скучал за тобой, родная! - обнял девушку Пит.

Рози мечтательно закатила глазки:

— Как же мне хочется увидеть подарки - вон их сколько под ёлкой, наверняка, и для меня что-нибудь есть. Так хочется, чтобы утро наступило поскорее.

— Этому весьма легко помочь, юная леди, - заметил Джек, - Сейчас ты идёшь в свою комнату и ложишься в постельку - и утро наступит даже скорее, чем ты думаешь.

Розалинда сначала надула губки и скорчила недовольную рожицу, но потом личико девчушки просветлело:

— Джонни, Мэгги, вы стоите под омелой - по-моему, вы должны поцеловаться, - многозначительно улыбнулась она.

Поцелуй Джона показался Маргарите таким знакомым… Перед глазами всё поплыло - девушка хотела опереться о перила лестницы, что вела на второй этаж, но Джон поддержал её под руку, она лишь отвела взгляд - посмотреть ему в глаза было невыносимо. Откровенность его чувств причиняла ей боль, ибо сейчас она на могла на них ответить в той мере, в какой он того заслуживал.

Как дотошный археолог, она старалась аккуратно извлечь из глубин своей памяти, как усердный рыболов, старалась она выловить из туманных отголосков прошлых ощущений своё истинное я , свои истинные чувства, но они пока что лишь робкими ростками только начинали прорастать в её сердце.

— А мы чего ждём, милый? - Даниэлла запечатала губы молодого хирурга поцелуем.

Ева взяла Питера за руку:

— Przyjaciele, a w tym domu jestem jeszcze ŕěĺëŕ? (В этом доме ещё есть омела? - пол.)

Маргарита изо всех сил старалась вернуться к прежней жизни, но что-то неуловимое надломилось в ней, и она уже не могла быть самой собой. Далеко не все пробелы в памяти восстановились, но друзья окружили её такой нежностью и заботой, за что девушка была им бесконечно благодарна. В особенности Джону - ему пришлось тяжлее всех, но он не бросил её, оставаясь рядом, не давил, продолжая ждать, когда она сможет принять его чувства. Только у неё пока все не получалось - пока она не смогла разобраться даже в себе.

Приступы головной боли усилились, и никогда ещё прежде с ней не случалось такого, чтобы картины зловещих видений приходили вот так - посредине белого дня, во время, когда она находится на лекции и ей нужно сосредоточиться на занятиях, и были до панической дрожи и мурашек на кончиках пальцев реальными и пугающими.

Август 1572 года

В то лето в Париже стояла сильная жара. Было невероятно душно, сам воздух казался тяжёлым, от запахов человеческих тел, пота, резких парфюмов и нечистот, смешивавшихся в удушающий коктейль.