– Я никогда не предавал Христа, – сообщил Александр, случайно включившись.
Добряка на консерву
Целую ночь новые друзья пили водку и чифирь, «пробивая сознание», но были удивительно трезвы и мыслили ясно. Александр ходил, как по камере, по маленькой бытовке, наматывая мысли на ноги, как он привык на зоне, – «мыслить ногами и чифирем». К концу ночи Головину казалось, что они сидят друг с другом в этой камере от самого рождения и собираются осуществить побег.
– А ты не пробовал сбежать? – спросил Головин.
– А зачем… всё равно поймают. Я организовал на зоне столярку, зарабатывал деньги и имел свободы, которым многие тут позавидуют, спасал людей, отговаривая их от побега, и честно отсидел от звонка до звонка. Бежали придурки, которых ловили и добавляли срок или убивали в побеге – обычно те, с кем они бежали. Ты знаешь, что в побег часто берут «консерву», кого намечено съесть, – плотного, глупого добряка, который несёт себя сам? Можно, я тебя буду называть Добряк? – Александр смотрел на нового друга оценивающе.
– Не слыхал, – ответил Головин новому другу, – пойду-ка я спать.
Головин пошёл в свой номер, а Александр лёг в сторожке.
Спасти детей
Головину снился большой корабль, скорее даже – здание на берегу, похожее на его завод, которое рушилось. Стены из шлакоблоков падали в воду. Стены рушились прямо на детей, а Головин нырял и спасал их, но детей было так много, что его обуяло отчаянье. Вместе с ним возникла его жена, которая также спасала детей, но спасателей не хватало, дети тонули. Головин закричал во сне так сильно, что проснулся сторож, который после трёх утра обычно дрых беспробудно до самой пересмены.
Миссия
Головин проснулся в 11 утра с удивительно чистой головой и понял, что новый друг стал для него основной темой дня и ночи, заданием, без которого его практическая жизнь была лишена смысла. Он осознал, что ему принесли задание, которое вкратце значило «спасать детей», – каких детей и от кого, ещё было ему непонятно. Но Головин, всегда мыслящий глобально, был склонен думать, что «всех» и «ото всего», и в нетерпении ждал пробуждения Александра для дальнейшего понимания своей миссии.
15. РАБОТА ХЕТТИ
Горин, уходя от Баала, ругнулся: сколько ещё заданий в голове этого человека, и почему ему не живётся спокойно? Подумав ещё минуту, он успокоился, понимая, что так же жадно хочет эту Землю, как и Баал, и полетел к Хетти.
– Ты ещё не спишь, девочка? – спросил он на взлёте. Хетти работала над Сарай, и эта работа надолго, Горин знал это, но от усталости не сообразил, что бы ещё спросить. – Нет? Я лечу, не засыпай.
– Хорошо, мой принц, – ответила Хетти устало. В её сегодняшнем плане была пересадка молодых органов Сарай, она уже начинала операцию. Рядом с Сарай на столе лежала молодая девица из дикарей, подключённая к аппаратам. Хетти подобрала её по многим параметрам соответствия – девица была крупная, как Сарай, лет шестнадцати, здоровая и красивая, и подходила по всем генетическим показателям, всё должно было получиться.
Разрез брюшины открыл всю анатомию девицы, сердце стучало, отбивая чёткий ритм. Хетти ассистировал Ури, тонкий как жердь и уже немолодой лысоватый хирург с вытянутым вперёд лицом и пальцами, похожими на паучьи лапы, – длинными, гибкими и тонкими. Они обсудили детали перед компьютером.
– Мы не будем менять сердце, оно у Сарай крепкое, заменим сегодня только печень и почки, нет… только печень, ты это сделаешь сам, Ури, ко мне летит Горин, придётся отчитываться, а к утру Сарай и девочка должны проснуться в привычных местах.
Хирург кивнул – и своими модифицированными руками быстро сделал пересадку. В дополнение, он полностью заменил Сарину кровь на молодую и осуществил ускоренное заживление тканей нанитами TZ985, введя их через капельницу и настроив им задачу с пульта в руке.
– Я закончил, Сарай будет чувствовать себя помолодевшей завтра.
– Распорядись, чтобы тела развезли по домам, – напомнила Хетти, – вертолёт на подлёте.
Горин, обнимая Хетти, вспомнил о времени, когда они были вместе.
– Когда, Хетти? – спросил он, имея в виду секс.
– Завтра-послезавтра, я не хочу торопить события, чтобы всё получилось нормально. Завтра пересадка почек, послезавтра пересадим женское, и она будет готова к зачатию. Остальными органами можем заняться позже, ну плюс ещё неделю.
– Бел очень торопит.
– Я знаю, только я не буду спешить, можешь ему передать, мы и так торопимся, РА учил нас правильным вещам, таким как меРА, и я буду слушать Его.
– Я не уследил за Абгарь, куда она могла исчезнуть? – спросил Горин.
– Спрошу у Сарай, где живут её родственники, – пообещала Хетти.
– Что с внедрением кода, который я дал вам?
– Код уже неделю как прошит, осталось проверить на ребёнке. Саму Сарай можешь тестировать хоть сейчас.
Горин остановил двух парней, которые уже везли Сарай из комнаты:
– Подождите минуту за дверью.
Включив Митру, Горин услышал код внутри Сарай и пожелал, взяв её за руку: «Ты проснёшься и почувствуешь себя радостной, ты захочешь Обрама через неделю, а он тебя, и вы будете любить друг друга, и у вас будет ребёнок, обещанный тебе Богом. И ты будешь благодарить Бога всю свою жизнь за это чудо».
– Не хочешь выпить? – сняв Митру, спросил Горин у Хетти.
– А почему бы и нет, – ответила она, снимая халат.
Они провели всю ночь вместе, лишь под утро заснув на полчаса.
16. УСПОКОЕНИЕ
Будильник разбудил всех спящих колонистов в 5 утра. Бел оделся и нагрянул к Философу:
– Гера, какие мысли?
– Сначала скажи, какие у тебя.
– Горин к приезду Преподобного организует Потоп.
– А это возможно?
– Да, мы растопим лёд на полюсах.
– Я плавать-то не умею! – жалобно прокаркал Гера.
– Мы погрузимся на дно, Преподобный увидит наше крушение и свалит восвояси.
– План вроде бы безупречный, а Врата?
– Врата разрушит Потоп, или мы сами завалим их техникой.
– Но как синхронизировать это во времени?
– Горин посчитает, скорость волны – доступная величина.
– Ну ты лучше всё знаешь, я с техникой не дружу, – ответил Философ успокоенным голосом. – Ведь можешь, когда припрёт! – похвалил он Бела, царственно положив руку ему на плечо.
– Да, – скромно ответил Бел, – пока твои консультации не нужны, отдыхай, бедолага, но думай дальше, я специально подгрузил тебя новыми данными.
– Я всегда думаю, – скромно ответил Философ, – профессия у меня такая.
Бел взял электронный карандаш и стал писать текст, который заносился в файл; текст состоял из коротких бессвязных предложений:
«испытывающие усилия восхищают РА»,
«нагим я пришёл в этот мир, нагим и уйду»,
«не становись на путь нечестивых, пропадёшь»,
«кто роет яму другому, тот сам упадёт в неё».
Пописав немного цитаты из своего опыта или из известных пословиц, Бел соединился с Галой.
– Гала, ты можешь найти мне полный список пословиц и поговорок всех времён и народов, я кое-что сам собрал, – он клацнул по давно собираемому файлу, указав Галу в адресатах, и файл открылся на её рабочем столе.
– Хорошо, шеф, я найду такой перечень, сопоставлю с вашими цитатами и отберу то, что вписывается.
– Умничка, – похвалил Бел, – что со сценарием?
– Пишем, хотите ознакомиться?
– Нет, пока не до этого, работай, я буду завтра к вечеру у вас. После того, как отцедишь пословицы, отдай их визуализаторам, пусть создадут кратенькие трёхмерные истории. Всё. – Бел отключил связь. После этого тут же соединился снова:
– Привязка к местности, названия населенных пунктов по именам наших бригадиров, привязка цитат к ситуации и характеру героя!
17. НОЧНАЯ РАЗБОРКА
В бригаде Грубера, состоящей из 178 человек, случился инцидент. Некто дикарь Оков вышел ночью из своего жилища незамеченным и, отойдя от своего жилища на приличное расстояние, наткнулся на солдата, который сидел в кустах по большой нужде. Солдат вскочил, Оков испугался его отчасти невидимой экипировки и начал бороться с ним, атакуя видимую часть бойца. Борьба затянулась. Несмотря на всю подготовку воина, здоровенный детина его одолевал.
Борьбе мешали спущенные штаны, рассекретившие интимную часть бойца. Кроме того, в штанах был нож – единственное оружие, которое боец не оставил на базе, нож запутался в приспущенной части штанины и никак не давался. Борьба, по словам сержанта, длилась не менее трёх часов (кто сейчас это может подтвердить?), крепкий Оков наподдавал видимой части бойца и возбуждённо пыхтел как животное.
Уже теряя сознание, сержант достал нож и полоснул Окова по ноге, после чего тот взвыл, но не сдался, а предложил мировую: «Отстану после того, как ты благословишь меня!» – потребовал он.
