трех. И от них шли металлические стружки, которые по задумке должны были походить на пар.
Мой новый знакомый открыл дверь, и я услышала призывный звон входного колокольчика. Зайдя следом, я вдохнула чудесный запах свежеиспеченного хлеба и довольно зажмурилась. Здесь пахло домом, уютом и добром. Если добро и пахло то именно свежим хлебом.
— Пап, я дома! Я гостя в сугробе нашел! — звонко завопил Ханс.
— И чего от такого оболтуса еще ждать. Только из сугробов гостей извлекать и можешь — раздался голос из-за прилавка.
Но, он не был ворчливым или злым. Наоборот. В нем звучала радость. Мне показалось, что меня тут ждали. Именно меня. Давно ждали и вот я пришла.
Человек что вышел нам на встречу был уже не молод. Но и старым я бы его не назвала. Как Карлсон. В самом расцвете. А когда он наступает этот расцвет? Но, у мужчины в белоснежном колпаке он уже точно наступил, но было видно, что продлится он еще долго. Его лицо озаряла добродушная улыбка. Руки были пышные, как сдоба на прилавке, а круглый небольшой живот соперничал своими сочными боками с крутыми боками батона хлеба, что то же лежал на прилавке.
— Кто это тут у нас? Малыш, тебе явно не помешает каждый день есть мои пироги. На завтрак, обед и ужин. Сколько ты не ел? Откуда ты такой хилый? — вопросы сыпались как мука из мешка, что прогрызли мыши в амбаре.
Что бы еще на это ответить?
Глава 5. Вы можете не верить в драконов, но они не перестанут верить в то, что вы вкусный
Ах, иначе в былые года
Колдовала земля с небесами,
Дива дивные зрелись тогда,
Чуда чудные деялись сами…
Позабыв Золотую Орду,
Пестрый грохот равнины китайской,
Змей крылатый в пустынном саду
Часто прятался полночью майской.
Гумилев Н.С. «Змей»
— Пап, дай ты ему горячего грога сначала. И плюшек мы бы отведали, тоже горячих. Представляешь, я его возле лавки аптекаря сбил с ног. И прямо в сугроб! — не дали опять мне толком сообразить, что отвечать.
— А ты чего стоишь то? Шапку снимай и проходи. У нас тепло — и снова не дождавшись ответа, с меня стянули мою конусообразную шляпу из небеленого холста.
Вот как так? Я же зачаровывала шляпу. Её не так просто снять. Но, этому мальчишке удалось на раз. И мои косы тоже упали мне на спину, да и волосы растрепались. Носки я тоже зачаровывала. А они взяли и порвались прямо в начале спуска. Ну как так? Я же дракон. Я же маг. А носки порвались. И шапку, зачарованную с меня стащили. И я заревела.
Ну, а чего? Руки ободрала, со скалы чуть не навернула. И людей вижу первый раз непонятно за сколько времени. И шапка эта меня добила! Стою. Реву. И вижу как булочник, пятясь, отходит от меня и задом плюхается прямо на мешки, что лежали в углу. С мукой, наверное. А мой новый знакомый, обойдя меня и теперь смотря на мои слезы потрясённо говорит.
— Балаури.
Я грязными руками вытираю слезы, но делаю по-моему только хуже, так как булочник вместо того что бы встать с мешков вдруг откинулся на стенку головой и затих. А мальчишка сел прямо на пол, и подперев щеку кулаком, посмотрел на меня совершенно невменяемыми глазами и повторил.
— Балаури. Живая. У нас в Булочной. Не поверят. Вот ни в жизнь не поверят.
Эти слова привели булочника в чувство. Он вскочил и, сунув довольно внушительный кулак мальчику под нос, грозно сказал.
— Ханс! Даже и не вздумай никому рассказать. Девочке помощь нужна. А не нашествие соседей со всей деревни! Сниму ремень и выпорю, и не посмотрю что ты уже почти взрослый.
— Пап, да что я не понимаю, в самом деле. Но, укуси меня белый дракон. Она настоящая!
— Кто настоящая? — всхлипнула я, постепенно успокаиваясь.
И тут все завертелось. Ханс подхватил меня под руки и, подчиняясь понуканиям своего отца, потащил куда-то вглубь булочной. И вот я уже сижу за столом, у меня в руках горячая кружка, а передо мной стоит пирог с мясом и благоухает так, как не пах ни один пирог в моей любимой кладовке.
Слезы высохли и я взяв в руки большой кусок пирога с удовольствием засунула его в рот. И порыкивая от удовольствия, дракон я или где, принялась уплетать его за обе щеки. И отец, и сын с умилением смотрели на меня и толкали друг друга в бок. Мол, смотри, смотри.
— Ты… Вы… Одним словом, откуда пришли, балаури? — выдал наконец булочник.
Неудобно как то. Надо имя спросить. А то, что я как невежа последняя. Меня тут вкуснейшим пирогом кормят, а я даже не представилась.
— Балаури Вайолет Зуриелурра — выдала я, прожевав пирог, и протянула руку для знакомства.
— Хансберк Зуррит Старший. Это мой сын. Хансберк Зуррит Младший. Я потомственный пекарь и булочник в деревне. Моя семья печет хлеб с незапамятных времен в деревне принадлежащей Белым Драконам Зуриелурра. И поэтому моим предкам было присвоена почетная фамилия Зуррит. Как особо приближенным к роду Белых драконов — все это он проговорил преисполненный важностью своих слов и, взяв мою маленькую ручку, аккуратно пожал ее своими двумя большими руками.
— Я спустилась со скалы. Не совсем удачно. Упала в конце и ногти обломала — ответила я и снова вернулась к пирогу.
— Вы пришли из Белого Дворца Зуриелурра? Но он же уже много лет замурован?
— Ну… для меня открылся. И потом его же пытались открыть снаружи? А я изнутри. Это все объясняет — дала я правдивый ответ.
Мои собеседники переглянулись, и Ханс Старший спросил.
— И что Балаури намерена теперь предпринять?
Вот совершенно точно не нужно этому человеку, чья одежда в муке, знать про грядущий конец света. Лишнее это. По зрелому размышлению о своей цели я вообще решила никому не рассказывать. Ну.… Только если уж совсем, в крайнем случае. Ага. Красавцу ректору, который на ручки возьмет. Вот ему да. А пока его нет на горизонте, язык стоит держать за зубами.
Поэтому я четко озвучила свои ближайшие планы.
— Мне нужно в Магическую Академию. Белый Дракон я пока еще недоученный и не приспособленный. Вон и магия через раз работает. Попу отшибла, носки порвала, шляпу потеряла — и я внимательно принялась следить за реакцией своих
